17:45 

Цена невинности

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid


Фэндом: EVE Online
Персонажи: Джон Доу, Нуа Номад, Брайс Мэтьюз, Джейд Ханна, Адам Этернус, Канаме Итами
Рейтинг: R
Жанры: Джен, Драма, Фантастика; фоном - Гет и POV
Предупреждения: Нецензурная лексика
Размер: Миди, 76 страниц
Кол-во частей: 8
Статус: закончен

Описание:
Новый Эдем. Место, где победили смерть, а пилоты-капсулиры бороздят безбрежные просторы галактического океана. Место, где возможно все. В этом гигантском мире «Ice Sentinels of Eternity» - всего лишь небольшая корпорация в одной из миллионов солнечных систем.
Что произойдет, если клон убитого пилота очнется, не получив память своего носителя? Как жить дальше тому, кто не просто не помнит своей жизни, а не имеет прошлого? Эти вопросы встают перед «Ледяными стражами», и им придется их решать.

@темы: #eveonline, #ficbook, #фанфикшен

URL
Комментарии
2015-10-14 в 17:46 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
Пролог

Регион Molden Heath, созвездие Besateoden
Система Illamur


Космос безмолвствовал.

Покров всепоглощающей тишины окутывал пространство от самых первых мгновений существования Вселенной и до сегодняшнего дня. Ни одного звука не просачивалось сквозь бесконечно великое пространство пустоты, дарующей жизнь одной рукой и отнимающей другой. Космос, вечный и незыблемый, отец всего сущего, неслышный и бесстрастный наблюдатель, раскинулся в своем необозримом величии, устремляясь в дали, которые человеческий разум не мог ни постичь, ни представить. Его молчание казалось плотным, густым и почти осязаемым, если бы хоть кто-либо из ныне живущих только мог до него дотронуться.

В этом регионе Нового Эдема, прилегающего к границам Республики Минматар, Вселенная представала прекрасной и суровой девой-воительницей, валькирией, облаченной в алые одежды огня и крови. Звезды других систем, далекие и холодные, уподоблялись каплям отраженного света, струящегося сквозь миллиарды световых лет. Этот свет неизбежно тускнел, уступая в величии яростному сиянию звезды Илламур, красного гиганта, воцарившегося посреди этой звездной системы. Десять планет совершали свой неспешный дозор, двигаясь вокруг алого монарха, но вовсе не их медленное шествие могло потрясти взор случайного наблюдателя.

На черных, как самая беспросветная ночь, небесах багровыми всполохами расцветали туманности. Кружевные вихри звездной пыли расписывали небесный свод узорами, коих человеческая рука не сумела бы повторить. Этот фантастический пейзаж завораживал, против воли направляя взгляд нечаянного гостя в средоточие причудливых облаков, мареновых, будто зарево от гигантского пожара; светлеющая корона туманностей мнилась неопытным путешественникам залитым светом туннелем, способном вывести к иному краю Нового Эдема, а более религиозные из них склонялись в благоговейном трепете перед необъяснимым ощущением, будто именно оттуда к ним тянется рука бога.

Но космос не давал ответов и не раскрывал свои тайны просто так, заставляя неутомимых искателей погружаться все глубже и глубже в неизведанные пучины. Космос безмолвствовал, оставляя пытливые умы ученых самостоятельно корпеть над многочисленными вопросами. Одно было точно определено: это место, холодное и безжизненное, вовсе не было заброшенным и позабытым.

Челнок скользил в пространстве, оставляя за собой раскаленные следы. Рыжая плазма вырывалась из двигателей, расчерчивая черноту пятью яркими полосами. Шаттл двигался вперед, огибая астероидные глыбы и зависший на орбите космический мусор. Хищные, агрессивные очертания корпуса выдавали минматарское происхождение корабля; две пары вертикальных крыльев отражали далекое светило и пылали от его воинственного света. Бортовые огни, размещенные на большой паре, вспыхивали, но их хватало лишь на то, чтобы указать на одинокий объект, пересекающий пустынное пространство солнечной системы. Даже челноки Минматар, не предназначенные для боевых действий, демонстрировали характер народа, выбравшего своей судьбой борьбу. Окруженный глыбами астероидов, челнок больше походил на крохотную игрушку, нежели на внушительный космический корабль. Такое судно не предназначалось для далеких путешествий; однако же, челнок выглядел достаточно потрепанным, чтобы заключить: маленькая космическая яхта преодолела куда больше световых лет, чем ей предназначалось. Многочисленные царапины исполосовали обшивку корабля, а пара вмятин свидетельствовала о том, что предпринятое путешествие не было безмятежным. Внимательный глаз наверняка подметил бы и другие следы, способные подсказать: повреждения корабля не ограничиваются приобретенными боевыми отметинами; опытный пилот, повидавший немало битв, наверняка сумел бы заключить, что корабль экономит энергию, не растрачиваясь на поддержание многих систем, и его команда, если таковая вовсе имеется, погружена в глубокий сон.

Челнок действительно шел на автопилоте. Мощные вычислительные процессоры корабля прокладывали маршрут, стараясь двигаться вблизи астероидных колец: так, чтобы многочисленные объекты создавали помехи для любого, кто пожелает обнаружить беззащитную цель, но при этом не мешали бортовому компьютеру проводить расчеты. Машина, ведомая последними указаниями человека, следовала своей цели: шаттл удалялся все дальше от обжитых станций, отыскивая дорогу, способную увести прочь от пылающих туманностей — и угроз, которые они таят. Сектора, выходящие за границы четырех государств, кишели пиратами и головорезами, способными разобрать на составляющие даже самый неприметный корабль если не ради наживы, то ради забавы.

Бортовой компьютер, однако, не просто предполагал наличие угрозы; он совершенно точно знал: опасность идет по его следу, как голодный пес, загоняющий зверя. И преследователь не заставил долго себя ждать.

Минматарский корабль класса «Слэшер» появился в паре десятков километров от пересекаемого челноком астероидного кольца. Он почти вдвое превосходил челнок в размерах и казался хищным насекомым, стремглав примчавшимся на пир. От носа до укрепленных вверху крыльев боевой фрегат украшали многочисленные жала-штыки. Маневренный и легко вооруженный, он представлял собой нешуточную опасность, и один только вид корабля предупреждал о том, что с ним и его пилотом лучше не связываться.

Несмотря на явное республиканское происхождение, «Слэшер» не был отмечен государственной символикой. Благодаря своим ходовым и огневым характеристикам минматарские корабли снискали любовь пилотов, имеющих проблемы с законом, и получили широкое распространение в преступной среде. Этот боевой фрегат пользовался особенным спросом: в отличие от других конструкторских решений, «Слэшер» был достаточно дешев, чтобы в случае необходимости расстаться с ним без сожалений.

URL
2015-10-14 в 17:47 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
Пиратский фрегат замедлился лишь на миг, выходя из варп-прыжка. Темный тоннель, окружавший его все время короткого марш-броска, рассеялся, и астероидное поле предстало перед боевым кораблем во всей своей красе. Пилоту «Слэшера», впрочем, не было никакого дела до окружающих его красот. Силой своей мысли он установил камеры дронов так, чтобы даже малейшее движение не ускользнуло от его пристального внимания. Капсулир знал, что его жертва прячется здесь, среди скоплений небесных тел; оставалось лишь обнаружить ускользающий объект и уничтожить его, если не получится захватить.

Смертоносная боевая машина еще не сбросила скорость, когда бортовые системы обнаружили беглеца. Ощетинившись тремя турелями, фрегат повернул к движущемуся челноку. Его маневр был преисполнен неумолимой жестокости настолько, что любой свидетель развернувшейся сцены мог безошибочно предугадать, что челнок ждет незавидная судьба, если «Слэшер» осуществит свою миссию. Огневая мощь корабля, которую сумел бы оценить даже пилот-новичок, никогда не покидавший пределов охраняемого КОНКОРДом пространства, не оставляла ни малейших сомнений в этом; грозные орудия вполне способны внушить трепет в сердца наименее отважных покорителей космоса.

Челнок оказался совершенно беззащитен перед направившим на него турели фрегатом. Его единственной надеждой на спасение было прикрытие глыб яспета и собственная скорость; что до последней, впрочем, то здесь фрегат ничуть не уступал маленькой яхте. Системы целеуказания «Слэшера» оповестили своего пилота о том, что шаттл вошел в зону поражения, и все орудия нацелены на него. Капсулир выжидал подходящего момента, чтобы выпустить заряд.

В тот самый момент, когда турели «Слэшера» атаковали, системы челнока закончили свои вычисления. Шаттл, доселе бесцельно идущий на полном ходу, несущественно сбавил скорость, разворачиваясь к обозначившимся в результате расчетов координатам. Первый залп фрегата-перехватчика не оставил и следа от слабого защитного поля, экранирующего челнок. Один из снарядов угодил в бликующее красным крыло; относительно хрупкая конструкция, не рассчитанная на сопротивление, легко поддалась, и металл оказался безжалостно смят, но даже эти повреждения не помешали кораблю завершить маневр и перейти в варп-режим, пользуясь короткой заминкой.

И все же второй залп его достал. Заряды турелей ударили в корму ускользающего корабля, повредив часть систем, обеспечивающих питание двигателей. Челнок выбросило из варпа намного раньше, чем было рассчитано бортовым компьютером. Шаттл завис в пространстве и лег в дрейф — варп-прыжок опустошил его конденсатор, и кораблю оставалось лишь покорно ждать своей участи, лелея надежду, что «Слэшер» отыщет его не раньше, чем уцелевшие каналы передачи энергии напитают двигатель.

Перехватчик нашел его прежде, чем челнок сумел продолжить свое путешествие. Похожий на громадную доисторическую птицу, простиравшую свои перепончатые крылья над погибающим зверьем, «Слэшер» налетел на обездвиженный челнок. Судьба последнего казалась предрешенной, когда громадный космос неслышно вздохнул.

Этот вздох прокатился до самых отдаленных тел звездной системы. Пространство незримо вздрогнуло и разверзлось под двумя кораблями, ошеломленными этим импульсом. Пустота, заиграв и переливаясь красками отраженного света, свернулась в воронку червоточины, распахнув дверь, за которой притаилась неизвестность. Это была одна из величайших загадок космоса, дорога, ведущая в отдаленные сектора Вселенной, называемой Новым Эдемом. Невозможно предугадать, что скрывается за воротами, способными захлопнуться в любой момент; одна из таких червоточин многие годы назад привела людей в этот мир, и она же навеки запечатала их здесь, отрезав путь назад, к местам, носящим название Терра.

Короткого мига, когда фрегат боролся с взбунтовавшимися системами, вполне хватило крохотному челноку. Если бы его вел человек, то он наверняка бы задумался об опасностях, подстерегающих его в полном сюрпризов пространстве; но бортовой компьютер больше беспокоился о том, чтобы сохранить жизнь своего пассажира. Машина, равнодушно взвесившая все шансы, расценила опасность, исходящую от вооруженного фрегата, куда более существенной, чем глубины космоса, способные стать как погибелью, так и избавлением. Компьютер не колебался и не сомневался: обнаружив, что в конденсаторе скопилось достаточно энергии, чтобы осуществить последний рывок, процессор шаттла отдал приказ выходить в гиперпространство. Произошло это весьма кстати: едва пространство вокруг челнока смазалось от высокоскоростного движения сквозь, как позади разорвалось три снаряда, любой из которых мог стать фатальным. Но израненный гость уже мчался прочь, оставляя фрегат-перехватчик в солнечной системе, увенчанной кроваво-красной звездой.

«Слэшер» разочарованно завис над воронкой. Он мог бы последовать за челноком и нагнать его по другую сторону червоточины, мог бы, если бы капсулир не считал судьбу преследуемого корабля решенной и без его вмешательства. Пилот фрегата хорошо понимал: после губительного гиперпрыжка самое большее, что сможет шаттл — это повиснуть безжизненной грудой металла посреди скоплений звездного газа и обломков космического мусора. Крохотная точка в бесконечном, огромном пространстве, отыскать дорогу в которое дано далеко не каждому — какие шансы, что корабль не сгинет в безвестности и не будет предан забвению?

Пилот, заключив, что жестокий и холодный космос сам довершит начатое перехватчиком дело, повернул корабль прочь от зияющей дыры червоточины.

URL
2015-10-14 в 17:48 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
Глава 1

Регион Lonetrek, созвездие Haurala
Система Kino
Агрокомплекс Caldari Provisions
Административный центр ICESE


Ламет Ахмот пересекал коридор, изо всех сил борясь со смешанными чувствами и прилагая немыслимые усилия, чтобы даже тень смятения не отразилась на его благородном амаррском лице. Причина его смятения шествовала впереди и беззаботно тараторила. Мужчина смутно понимал, что его провожатый взял на себя труд рассказать о станции, с которой корабль Ламета состыковался чуть менее чем полчаса назад, но сосредоточиться на повествовании своего спутника так и не сумел.

«О чем только думают эти калдари?» — про себя возмущался Ламет, сверля взглядом идущего впереди. Он уже усомнился в правильности своего поступка, когда решил обратиться за помощью к маленькой корпорации, обещающей быстро, эффективно и, что главное, конфиденциально решить чужие проблемы за умеренную плату. Первый же встретившийся на пути Ламета человек разрушил все чаяния и надежды, заронив в душу недюжинные подозрения об адекватности этой группы авантюристов.

Разумеется, никакого торжественного приема по случаю прибытия гостя не было, что неприятно задело самолюбие амарра. В ночной час переходы станции пустовали, погрузившись в приятную дрему, и только полосы света, струящегося из отсеков, говорили: корпорации не спят. Рабочие и менеджеры, заступившие в ночную смену, трудятся без суеты и шума, отчего их работа подчас кажется незаметной. Вот и в доках, преисполнившихся всеобщей безмятежностью, было всего двое, когда Ламет сошел с трапа и ступил на холодный пол станции. Первый, определенно, был водителем покоящегося в ангаре грузового корабля: крупный, если не сказать огромный, и смуглый мужчина уверенно стоял на мостике и почесывал бритую голову. Несмотря на явный недостаток света, пилот не снял очки; тонкая полоска черного стекла ловила яркие блики от работающих ламп, а амарр заключил, что оптика, должно быть, не столько аксессуар, сколько устройство, помогающее пилоту обрабатывать визуальную информацию — в то время как капсулиры и наиболее влиятельные люди Нового Эдема использовали импланты для расширения своих возможностей, остальные довольствовались более простыми, но не менее эффективными средствами.

Второй человек склонился над наладонником, погрузившись в изучение мелькающих на мониторе данных. Ламет видел тоненькую, высокую девушку; ее изящные черты лица, высокие скулы и миндалевидный разрез глаз выдавали в ней принадлежность к народу ачура, но Лахмету, тем не менее, казалось, будто что-то неуловимое сбивает его с толку, мешая однозначно определить ее происхождение. Впрочем, загадочная неуловимость не помешала амарру про себя оценить привлекательность девичьих черт; а вот фигура, на его взгляд, совершенно не соответствовала принятым в Империи эталонам красоты: калдари, хоть и казалась выточенной из слоновой кости статуэткой, по мнению Ламета слишком высокая, тощая, плоская и узкобедрая, будто мальчишка. Наконец, незнакомка носила мужскую одежду, что для амарра, разменявшего пятый десяток в традиционной патриархальной культуре, было просто верхом дурного тона.

Однако же она, очевидно, работала на станции, а не была простой гостьей, и Ламет не видел иного выхода, кроме как обратиться именно к ней. Расправив плечи, имперец зашагал к мостику, не желая тратить на ожидание ни минуты. В родном мире он получал желаемое по первому требованию и не собирался отказываться от своих привычек.

— Вы не могли бы оказать мне любезность, мисс... — заговорил Ламет, но водитель грузовика, разразившийся громким хохотом, прервал его речь. Мужчина отсмеялся и стянул с переносицы очки, вытирая выступившую слезу.

— Слышал, Кан? Он обратился к тебе «мисс».

— Не он первый, не он последний, — флегматично откликнулся ачура, заправляя за ухо длинную прядь белых волос. Ламет с ужасом осознал, что мягкий бархатный тенор никак не мог принадлежать женщине, и уставился на странного человека во все глаза, впервые за долгие годы забыв о правилах приличия. Из глубин памяти, неохотно ворочаясь, медленно поднимались обрывки разговоров о крохотной фирме, в которую он намеревался обратиться. Амарр никогда не придавал значения слухам и пересудам, считая это недостойным мужчины, но, глядя на женоподобного молодого человека, неожиданно для самого себя осознал, что малейший интерес к чужим делам не позволил бы ему оказаться в таком неловком положении. — Все в порядке, — как ни в чем не бывало продолжил парень, отрывая взгляд от монитора наладонника и обращаясь к пилоту грузового судна. — Приятно работать с людьми, делающими все в срок. Оплата за груз поступит в течение получаса, как обычно. Задержишься на станции до утра?

Ламет нетерпеливо кашлянул. Гражданину гордой Империи Амарр определенно не нравилось, что калдари не замечает его присутствия. Возможно, он не принадлежал знатному роду и не занимал высокого поста в окружении возлюбленной и богоизбранной Императрицы, но его народ — народ покорителей и завоевателей, когда-то державший добрую часть Нового Эдема в благоговейном трепете, а потому последнее, с чем хотел бы столкнуться Ламет — это пренебрежение мальчишки, который не прожил и половины его собственного века.

— Нет, мне нужно закатиться на пару станций, — пилот грузового корабля махнул рукой и снова нацепил очки. Казалось, что, в отличие от собеседника, он превосходно чувствовал настроение имперца, а потому торопился исчезнуть. — Так что я бы пожевал чего-нибудь и двинул бы дальше. Сам понимаешь, дела, — мужчина развел ручищами. Ламет мог бы сравнить его с быком: громадным, сильным, но простодушным.

— Понимаю, — калдари кивнул. — Бывай, Уилл. Передавай привет супруге.

Уильям, известный больше как Большой Билл, пилот огромного грузового судна, медленно и величаво курсирующего между системами региона, махнул рукой на прощание и зашагал прочь. Калдари, проводив крупную, мощную фигуру взглядом, допустил мысль о том, что в некоторых случаях пилоты удивительным образом похожи на корабли, — и, наконец, обратил свое внимание на теряющего самообладание амарра.

— Прошу меня простить, — молодой человек обезоруживающе улыбался, но на Ламета это не произвело никакого впечатления. — Вы, должно быть, господин Ахмот? Адам говорил о вашем прибытии, но мы ждали вашего визита ближе к утру.

«Что ж, этих капиталистов хотя бы учат вежливости», — недовольно думал амарр. Долгий путь из родной системы утомил его, и Ламет желал покончить с делами как можно скорее, чтобы по их завершении дать своему телу заслуженный отдых. Ему пришлось совершить пятнадцать прыжков через звездные врата: количество, достаточное, чтобы и более стойкие люди чувствовали себя не в форме. Как и все, не причисленные к ряду бессмертных капсулиров, он перенес полет во сне: это решение хоть и минимизировало побочные эффекты, но и не устранило их совсем.

— Хотелось бы надеяться, что ваше руководство не заставит меня ждать столь же долго.

— Разумеется, нет, — после короткой заминки откликнулся калдари. Молодого человека совершенно не смущал неприкрытый сарказм в голосе гостя — хотя бы по той простой причине, что сам он мог превзойти его на этом поприще. — Как советник главы корпорации «Ice Sentinels of Eternity*» могу вам гарантировать, что господин Этернус примет вас в любое время дня и ночи, независимо от обстоятельств. Кстати, меня зовут Канаме, — жизнерадостная улыбка на лице юноши становилась все шире, а предчувствия Ламета — все хуже. — Позвольте сопроводить вас в офис. Здесь недалеко, — ачура сделал приглашающий жест и двинулся вперед по коридору. — Надеюсь, вы не слишком утомились с дороги? Если желаете, я пока расскажу вам о станции...

Именно так Ламет Ахмот оказался следующим за крайне болтливым, чрезмерно энергичным и слишком юным советником. Обстоятельство это нисколько не воодушевляло: будучи приверженцем строгих правил этикета, Ламет не поощрял легкомысленности, с которой относились к его визиту. Более того, он совершенно не испытывал желания коротать время за светской болтовней, но не находил деликатного способа оповестить своего провожатого об этом. Ламет, откровенно говоря, вообще предпочитал помалкивать, чтобы ни одно слово не сорвалось с его языка — усталость никогда не сказывалась хорошо на его характере, а шагающий впереди советник приятия не вызывал. В представлении амарра столь высокая и ответственная должность требовала к себе совершенно иного отношения и предназначалась для человека серьезного и опытного, а не для юнца, не успевшего толком опериться. Такому бы побыть мальчиком на побегушках, чтобы научиться дисциплине, сдержанности и почитанию. Кем же надо быть, чтобы прислушиваться к советам существа, которое даже сложно назвать мужчиной? Ламет поморщился, уповая на то, что увлеченный рассказом о недавнем ремонте станции Канаме не обратит на него никакого внимания. Должно быть, из этого болтливого сопляка вышел бы неплохой раб, способный удовлетворить потребности своего господина, а уж заткнуть ему рот... Имперец неприятно усмехнулся. Его народ всецело познал искусство укрощения строптивых рабов, а влиятельные лорды Империи наверняка оценили бы столь экзотический экземпляр по достоинству...

— Шеф, оторви задницу от кресла и поздоровайся с гостем!

Ламет вздрогнул. Погрузившись в свои мысли, он не заметил, как смолк советник, как распахнулась перегородка отсека, отделяющая офис «Ледяных стражей» от пространства станции, и как он, следующий за Канаме, будто слепец за поводырем, оказался в небольшом кабинете, который следовало считать приемной генерального директора. Рабочее пространство Адама Этернуса, возглавляющего «Ледяных стражей» более десятилетия, оказалось скромным и лаконичным, что привело гостя, привыкшего к великолепию амаррских интерьеров, к некоторому разочарованию. Ламет напомнил себе, что имеет дело с людьми, не имеющими никакого представления о возвышенной культуре, милостиво дарованной его народу Богом; вдобавок ко всему, амарр сильно сомневался в том, что финансовые дела столь маленькой компании позволяли снимать офис просторнее и тратиться на предметы роскоши.

URL
2015-10-14 в 17:48 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
— Добро пожаловать, господин Ахмот, — поприветствовал амарра мужчина, до сего момента созерцавший новостную сводку на огромном экране. Тонкая панель транслировала медленно плывущую армаду КОНКОРДа. Прислушавшись, Ламет уловил тихий голос диктора, едва разбавляющий невесомую, почти абсолютную тишину, нарушаемую лишь посторонними звуками. Он предположил, что Адам, вероятно, пользуется наушниками — иного способа разобрать почти неуловимую для уха речь амарр себе не представлял. — Надеюсь, чудовище, представившееся моим советником, вас не сильно утомило?

Спокойный голос генерального директора ICESE** вернул Ламету чувство уверенности в мире и сегодняшнем дне. Мужчина, поднявшийся из-за стола, не производил впечатления респектабельного бизнесмена, но казался опытным и умелым пилотом, пережившим немало военных столкновений. Амарр заключил, что Этернус ненамного младше его самого. Его волевое лицо было легко отмечено несколькими морщинами, обычными для мужчины 40-45 лет, но совершенно седые волосы заставили Ламета задуматься. Если Этернус — капсулир (в чем имперец не сомневался ни секунды), то его реальный возраст мог насчитывать и сотни лет. Впрочем, думал Ламет, седина вполне могла попроситься на виски Адама и в результате долгих космических путешествий.

— Понятия не имею, как вам, — вмешалось упомянутое чудовище, совершенно некультурно потянувшись, — но мне жизненно необходима порция свежего и бодрящего кофеина. И боюсь, я умру сей же миг, если его не получу. Шеф? — выразительное лицо советника прямо-таки излучало невысказанный вопрос. Адам сдержанно кивнул, и молодой калдари, на мгновение вытянувшись по струнке и отсалютовав, пулей умчался прочь. Ламет почувствовал облегчение. Он совершенно не понимал смысла безмолвного диалога между генеральным директором и советником, впрочем, уверенности, что хочет понимать, не испытывал.

— Садитесь, господин Ахмот, — Адам указал гостю на кресло. — У нас есть несколько минут для обсуждения вашего дела, пока Канаме не вернулся.

В голове Ламета мелькнула мысль, что стоит поблагодарить Этернуса за этот поистине великодушный поступок, однако привычка воспринимать внимание к собственной персоне чем-то самим собой разумеющимся взяла верх. Амарр устроился в кресле, с неудовольствием отмечая жесткое сидение и неудобную спинку. Конечно, это было намного лучше, чем стоять на ногах. Имперец только укрепился в своем убеждении: калдари совершенно не умеют жить с комфортом. Их понимание роскоши связывалось исключительно с технологичностью и эффективностью.

Амарр, конечно, не мог знать наверняка, насколько он неправ. Если бы Адам догадывался, какие мысли обуревают гостя из Империи, он наверняка рассказал бы о головных офисах мегакорпораций. Архитектура Калдари совсем не похожа на царственные, величественные сооружения Империи, однако и Альянс умеет демонстрировать свой статус. Лидер «Ледяных стражей» помнил, какой была станция «Калдари Констракшнз» до пришествия Тибуса Хета. Корпоративная верхушка Калдари в то время жирела на доходах и беспокоилась исключительно о собственных карманах, что в конечном итоге не привело ни к чему хорошему. Адам не имел сомнений относительно нынешнего Совета Директоров: чтобы оценить, насколько калдари умеют быть избалованными, Ламету достаточно отправиться на центральные станции. «Ледяным стражам» же Адам прививал скромность и умеренность в аппетитах, небезосновательно полагая, что излишества портят людей.

— Я слышал, что вы, принимаясь за дело, не задаете лишних вопросов, — осторожно начал Ламет. Его маленькие темные глаза внимательно изучали лицо Этернуса, амарр напряженно хмурился, пытаясь предугадать ответ. Адам молча кивнул, ожидая дальнейшего повествования. Имперец едва слышно вздохнул, понимая, что ему не позволят растрачивать время на формальности и церемонии, и продолжил. — Мои интересы, господин Этернус, простираются далеко за пределы Империи. Судьба не уготовила мне должности при дворе, а потому я служу возлюбленной Богом Ее Величеству Императрице тем способами, которые мне доступны. Подчас я вынужден обращаться к третьим силам и действовать втайне. Вы наверняка меня поймете — я не хочу привлекать к своей персоне внимания. Мои дела требуют тишины и скрытности, в том числе от лиц, имеющих государственный интерес.

— И вы отправились сюда, чтобы обеспечить эту самую скрытность, — подытожил Адам. Он воплощал невозмутимость и не пытался торопить гостя, ударившегося в пространное предисловие, однако давал имперцу понять, что каждое его слово услышано. «Ледяные стражи» не питают особого интереса к делам своих клиентов, но разве их вина, что кто бы то ни было путает офис с кабинетом психотерапевта?

— Именно, — Ламет кашлянул, приходя к той же самой мысли. — В этот раз мой интерес лежит в тех областях космоса, куда не заглядывает даже КОНКОРД. Я не пилот, господин Этернус. У меня нет ни опыта в ведении космических боев, ни желания ставить свои интересы в зависимость от прихоти случая и пиратских засад. Смею надеяться, Ваши пилоты способны провести одинокого пассажира через лоу-сектора***?

— Разумеется.

— Меня интересует регион Молден Хит. Те солнечные системы, которые прилегают к границе Республики Минматар.

Адам развернул свое кресло так, чтобы оказаться лицом к большой голографической панели. Диктор на экране все еще рассказывал о последних событиях дальних рубежей, но голоса его, как и прежде, не было слышно. Этернус нажал несколько сенсорных клавиш, вмонтированных в подлокотник кресла, и на экране отобразилась трехмерная карта Нового Эдема. Изображение плавно двинулось, приближая названный амарром регион, и вот перед двумя мужчинами уже светилось несколько точек, связанных между собой тонкими линиями. Голограмма схематично отображала сеть гиперворот, покрывающую большую часть изведанного космоса и связывающую между собой солнечные системы.

— Вот здесь, — амарр вытянул руку, указывая на светящиеся очертания созвездия Бесатеоден. — Меня интересуют солнечные системы этого места.

Не говоря ни слова, Адам переключил режим трансляции карты, задавая в критерий отображения статус безопасности систем. Четыре точки вспыхнули зеленоватыми огнями.

— Меня устроит ближайшая из них, — Ламет сцепил пальцы в замок. Он смотрел то на карту, то на Адама, не понимая загадочного молчания лидера компании.

— Двадцать три гиперпрыжка, — Этернус поскреб заросший седой щетиной подбородок. — Кратчайший путь до системы не будет легким ни для вас, ни для пилота.

— Я не поверну назад только по той причине, что мой путь кажется кому-то слишком тяжелым, — в голосе амарра звучал смешанный с упрямством вызов. — Я уже добрался сюда, значит, доберусь и до Молден Хит, с вашей помощью или без нее. Если весь вопрос в деньгах — назовите сумму, господин Этернус.

Адам, не колеблясь, назвал цифру. На минуту в кабинете повисла тишина.

— Вы, должно быть, шутите, — пробормотал Ламет.

— Ничуть, — невозмутимо откликнулся Адам. — Вы не оценили бы свою жизнь дешевле. Подумайте, господин Ахмот: даже лучший пилот не может гарантировать вам абсолютную безопасность. В космосе случаются вещи, которые невозможно ни предотвратить, ни обойти стороной. «Ледяные стражи» возьмут с вас гораздо меньше, но космос может забрать все. Стоит ли того ваше дело?

— Если вы не желаете браться за него...

— Я хочу, чтобы вы хорошо подумали, прежде чем пускаться в авантюру, — с нажимом произнес Адам. — Это не прогулка по орбите Нью Калдари. Если все настолько серьезно, что вы готовы рисковать собственной жизнью, я возьмусь.

— Буду вам признателен. А сейчас я бы хотел отдохнуть. Мне предстоит тяжелая дорога, хотя я едва успел сойти с предшествующей.

— Конечно, — Адам снова поднялся с кресла. — Спальные отсеки справа по коридору. Администратор может дремать в этот час, но он с радостью проснется и поможет вам. А я пока займусь приготовлениями к вашему отбытию.

Вместо какой-либо благодарности Ламет кивнул, а затем покинул кабинет, не особенно заботясь о тишине своих шагов. В дверях он столкнулся с Канаме; ачура посторонился, прижимая к груди две внушительные кружки с куафе****, пожелал амарру что-то вслед и скрылся в отсеке кабинета.

URL
2015-10-14 в 17:48 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
— Что думаешь, Кан?

Советник обогнул стол, устроил кружки на столешнице и, выпрямившись, глянул на начальника. Адам стоял у интерфейса, отображающего звездную карту. Холодный свет дисплея ложился на его лицо и подсвечивал фигуру неясным синеватым ореолом — зрелище вполне себе пафосное. Усмехнувшись, Канаме извлек из уха крохотный наушник.

— Думаю, что чувство собственной важности распирает господина Ахмота настолько, что благоразумию просто не остается места. Или его интерес превышает цену риска. Или и то, и другое одновременно. В любом случае, наш почтенный гость едва сдерживается, чтобы не намекнуть на свою значительность.

Адам скептически хмыкнул. Советник выражался завуалированно только в присутствии посторонних, оставляя тонкие игры слов в стороне от чужого понимания, но сейчас, когда амаррский гость чтил своим вниманием администратора спального отсека, Канаме снял маску, обнажая свое истинное лицо. Этернус отлично понимал, о чем шептались за спиной не только пилоты, которым довелось иметь дело со «Стражами», но и новички, взятые в штат на испытательный срок; подавляющее большинство недоумевало, как столь прозорливый человек, как Адам, мог взять под свое покровительство бестолковое существо, обладающее не только вздорным нравом, но и целым набором крайне неприятных — для окружающих, в основном, — привычек. «Конечно, — бормотал Большой Билл после первой встречи с Каном, опрокидывая в себя пятую стопку, — в этом типе есть что-то... ну, обаятельное типа, если ты понимаешь... Но лучше бы Спящих мне в попутчики, чем такое обаяние!». Канаме, надо отдать ему должное, обладал удивительным талантом превращать себя в феерическое шоу, за что сам Адам неоднократно желал ему мгновенной смерти, тем не менее, прекрасно понимая, что отсутствие молодого ачура лишило бы его не только ежедневного дармового развлечения.

— И все?

— Все? — советник всплеснул руками, чуть не опрокинув предназначавшуюся Адаму чашку с крепким напитком. — Шутишь? Амарр, у которого какие-то дела на периферии Республики... это слишком просто и очевидно. Ну в самом деле! Не с дипломатической же миссией он тащится в неведомые ебеня! Да я готов поставить свой годовой доход на то, что дело аппетитно попахивает диверсией, саботажем и прочими прелестными штучками из арсенала наших ненаглядных друзей-фанатиков.

Отвечать Адам не торопился. Он все так же неподвижно стоял у огромной звездной карты, заложив руки за спину и рассматривая причудливое сплетение систем. Как любой бывалый путешественник, он мог начертить маршрут с закрытыми глазами, не пользуясь утилитой отображения межзвездных путей, и заранее предугадать, какие трудности могут поджидать корабли в том или ином регионе. Молден Хит доселе не слишком интересовал Этернуса, и похвастать доскональным знанием этих мест он не мог — зато знал, кто может.

Это был не единственный вопрос, над которым калдари приходилось ломать голову. «Ледяные стражи» стараются держаться вдалеке от политики государств. Их деятельность всегда была связана с частными лицами, нуждающимися в удовлетворении собственных потребностей, будь то сырье из червоточин, транспортировка груза или сопровождение. Интересы предпринимателей средней руки и обывателей, как правило, не грозили обернуться бумерангом и наподдать посреднической фирме за содействие, и Адам вместе со своими последователями был рад возможности заниматься своим делом и не ввязываться в круговорот политических игрищ. Всевозможные услуги представляли только одну часть «Ледяных стражей» — ту самую, которую принято считать вершиной айсберга.

Размышляя в таком ключе, Адам задавался вопросом: чем станет для его корпорации знакомство с господином Ахмотом? Генеральный директор оторвался от созерцания сияющих точек на дисплее и повернулся к невозмутимо потягивающему куафе советнику.

— И что дальше? Думаешь, стоит отказать?

Молодой калдари поморщился, всем своим видом демонстрируя, насколько идиотской считает эту мысль. Канаме находился рядом с Адамом уже слишком много лет, чтобы всерьез считать, что Этернусу действительно нужен его совет. Более того, он даже предполагал, что готовое решение появляется у начальника моментально, а расспросы... что ж, пожалуй, это всего лишь способ узнать, не слишком ли расслабился сам Канаме.

— Разумеется, нет. Такие деньги... и такая перспектива! Чует моя задница, что эта «простая» поездка совсем не такая простая, как нам хотят объяснить. Важная? — несомненно. Простая? — черта с два. За кого он нас держит? Думает, что если я — блонд, так мне только на рабовладенческом рынке место? Хренушки! — кружка громко опустилась на столешницу, едва не выплеснув из своего нутра куафе. Адаму даже не надо было смотреть на столь выразительный жест, чтобы оценить всю экспрессию: Канаме все делает с размахом. — Но ты и так это знаешь, верно?

Адам смотрел, как его советник отодвигает кружку в сторону и поднимается со своего места. Последнюю фразу Итами произнес тише, да и руками размахивать перестал. Перевоплощение из мальчика-клоуна в действительно ценного советника, понимающего людей чуть лучше, чем многим бы хотелось, лицезрел далеко не каждый. В глубине души Этернус предпочел бы видеть своего воспитанника таким всегда: собранный, серьезный, а, главное, тихий Канаме по крайней мере не вызывал у него головной боли. Обманывать себя, впрочем, не входило в характер седоволосого ачура — он прекрасно понимал, что штиль закончится через считанные мгновения.

— Раз уж ты все равно меня спрашиваешь, хоть и наверняка решил подбросить нашего приятеля в Молден Хит в ту же самую минуту, как его увидел, то позволь дать тебе еще один очевидный совет. Ой, нет... — советник отмахнулся от посетившей его идеи, как от назойливой мухи. — Ты и без меня прекрасно понимаешь, кому бы я поручил это ответственное задание.

«Хотелось бы знать, насколько хорошо то, что наши мысли совпадают», — про себя посетовал Этернус, едва заметно покачав головой. Этот странный симптом мог с равным успехом обозначать, что его школа не прошла даром и Канаме действительно чему-то учится... или же, напротив, это он сам попал под влияние своего безалаберного протеже, не способного, по мнению окружающих, мыслить логически.

В последнее верилось с трудом.

— Ты предлагаешь мне отправить бывшего пирата к своим бывшим братьям, — спокойно констатировал Адам. Он был уверен, что кандидатуры лучше не найти: кто, как не пират, способен обойти все горячие точки региона и доставить амарра к станции целым и невредимым? Этернус предположил, что Канаме тоже руководствовался этими соображениями, однако...

— Я думаю, мы проверяли его на лояльность уже достаточное количество раз, чтобы ослабить поводок, — Кан пожал плечами, приблизившись к карте. — К тому же, — в голосе советника вновь заиграли беспечные нотки, и Адам с сожалением попрощался с серьезным, вменяемым партнером, — у нас нет выбора. Джейд вышла за пределы системы еще вчера, а Катцу просто не годится для таких дел, — советник на мгновение умолк, а потом негромко рассмеялся, хлопнул в ладоши и прижал пальцы к губам. — Представляешь, какое лицо будет у почтенного господина Ахмота, когда он узнает, что его сопровождает минматарский пират?

Лидер «Ледяных стражей» нечеловеческим усилием воли поборол желание прикрыть лицо рукой. «Представляю, — думал он. — Это будет катастрофа».

URL
2015-10-14 в 17:49 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
Глава 2

Регион The Citadel, созвездие Suon
Система Inaro
Центр снабжения Corporate Police Force


Он все еще чувствовал аромат парфюма и тепло, исходящие от подушки и смятых простыней. Запах пьянил, кружа голову, и погруженный в приятную дрему Брайс лениво перебирал в памяти неясные обрывки не то воспоминаний, не то ощущений, связанных с неслышно уходящей ночью. Глаза не видели образов, но тело воссоздавало прикосновения, возвращалось к жарким ласкам, стекающим по коже, будто сладкий мед. Молодой мужчина силился удержать мгновения, ускользающие из рук подобно песку, хотя бы в своем разуме; безжалостное время отсчитывало свой ход, и вместе с его течением таяла телесная память о близости.

Брайс повернулся на бок и открыл глаза.

Она стояла у зеркала, всецело поглощенная макияжем. Изящная кисть руки, покрытая причудливой росписью, порхала у лица. Алая краска легка на чувственные, полные губы; женщина на мгновение поджала их, прежде чем послать своему отражению кокетливый воздушный поцелуй. Представительница народа ни-кунни обольстительно изогнулась, подставляя лицо единственной включенной лампе. Неяркие желтые лучи просачивались сквозь полупрозрачную сорочку тончайшего амаррского шелка, едва прикрывающую бедра. Теплый свет, путающийся в сплетении кружев, застыл, обнимая пленительные изгибы тела и очерчивая чувственные контуры. Силуэт, нарисованный игрой света, притягивал и манил, но Брайс не шелохнулся. Он остался в постели, скользя по телу женщины взглядом и не осмеливаясь ее отвлекать.

Спать со своим капитаном — глупая, просто безнадежно идиотская затея.

Если бы кто-нибудь спросил у Брайса, как он умудрился в это вляпаться, то молодой мужчина не сумел бы дать внятного ответа. Мэтьюс помнил лишь, что это был долгий и трудный перелет, «Легион», побывавший в яростной перестрелке, добрался до станции лишь благодаря своевременной помощи. Не окажись рядом дружественного судна, кто знает, чем закончилось бы путешествие, измотавшее и команду, и пилота. В поисках отдыха и успокоения Брайс отправился в бар, надеясь как следует надраться и провести ночь в приятном забытьи, способном стереть липкое ощущение ужаса и паники, настигающее в тот самый момент, когда заряды враждебных кораблей рвут в клочья металл обшивки, палубы сотрясаются и команда торопится заблокировать разгерметизировавшийся отсек. Молодой мужчина не представлял, что в этот момент чувствует капсулир, находящийся в нейронной связи с кораблем и, в общем-то, осознающий собственное бессмертие, но человек вроде него, беззащитный перед лицом бушующего в каютах пожара и промораживающего до костей холода космоса, наполняется страхом, словно пустой сосуд. Далеко не каждый способен выдержать этот чудовищный, леденящий сердце груз; Брайс, найдя в себе силы действовать на борту гибнущего под огнем корабля, обнаружил себя полностью опустошенным, едва его ноги коснулись относительно надежного и твердого пола станции.

Подходящее лекарство, думал Брайс, — это пойло в баре, чем крепче, тем лучше. Он успел пропустить стаканчик-другой, а потом обнаружил себя путающимся в огненно-рыжих силках шелковых волос. Временной промежуток между этими событиями исчез, словно его и не было, — а ведь Брайс даже не был как следует пьян. «Черт с ним, — решил молодой мужчина, чувствуя, что не имеет ни малейшего желания представлять иной вариант развития событий. Все это может закончиться плохо, проклятье, все может закончиться даже дерьмово, но... — Только идиот бы отказался».

Женщина выпрямилась и провела руками по бедрам, оправляя складки сорочки. Ее движения плавны и полны чарующего обольщения; Мэтьюс не питал иллюзий на свой счет: огневолосая капитанша вовсе не рисовалась перед ним — ей, надо думать, это нужно меньше всего. Ее манеры оставались неизменно пленительными и наедине с собой, и на людях, оставляя последних гадать, откуда женщины народа ни-кунни черпают неиссякаемую страсть, звучащую в каждом их жесте.

— Вставай, сержант, — в ее голосе таилась прохлада, мгновенно напомнившая Брайсу о холоде космических пространств. — Вылетаем через час. Будет досадно, если в рубке тебя не досчитаются.

URL
2015-10-14 в 17:50 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


Ультрамариновая синева затопила видеокамеры дронов, передающих оптический сигнал в капсулу пилота, и Джейд невольно сощурилась, прикрывая глаза от ослепительного света голубой звезды. В душе она посмеивалась над собой: надо же, столько лет в капсуле, такой богатый опыт пилотирования, и вот тебе раз — разум по-прежнему реагирует на сигналы, поступающие извне, как на реальные раздражители. Помнится, в первый год полетов она пыталась прикрыть глаза рукой, чтобы лучи ярких светил не мешали обозревать безбрежное космическое пространство; со временем эта тяга, порожденная не более чем сформировавшейся за многие поколения привычкой, отступила, и Джейд без труда отдавала дронам мысленный приказ сменить угол обзора.

Стратегический крейсер класса «Легион», только что завершивший гиперпрыжок, завис в пространстве червоточины. Системы торопливо обрабатывали данные, прощупывая незнакомую территорию и пытаясь проанализировать местонахождение корабля. Джейд не торопилась, давая огромному космическому судну время — роскошь, которую может позволить себе только опытный пилот, хорошо понимающий разницу между неторопливостью и медлительностью.

Капитан Джейд Ханна глубоко вздохнула, предвкушая предстоящее путешествие. Вопреки обыкновению, этот рейс амаррка хотела провести самостоятельно, не прибегая к помощи занимающего отсеки корабля экипажа. Будучи капсулиром, способным управлять гигантским кораблем через нейроинтерфейс, Джейд могла и вовсе отказаться от попутчиков, снующих где-то там, за толщами металлических стен. Могла бы — но признавала, что чужое присутствие порой не только облегчает ее рейды, но и разбавляет скуку, тяжело наваливающуюся на плечи между полетами.

— Капитан, докладывает сержант Галлахер. Сканер засек некий объект в десятке астрономических единиц от нас. Предварительный анализ показывает, что это, скорее всего, какое-то очень маленькое судно. Не похоже на дрон, но я не могу представить, чтобы какая-то посудина столь скромных габаритов сунулась в пространство червоточины.

Вот оно, подумала Джейд. Легкий озноб от гиперпрыжка еще не улегся как следует, а находки уже не заставили себя ждать.

— Внимание всему экипажу, — объявила Ханна, приводя крейсер в движение. — Приготовиться к активации системы маскировки. Проверим, что старушка Галактика припрятала для нас в своем рукаве.

***


Передвигаясь вдоль троса на грозящих онеметь руках, Брайс старался отключить голову и не думать. Золотистый корпус «Легиона» застыл в десятке метров, и одного взгляда на него хватало, чтобы испытать легкое головокружение от ощущения нереальности происходящего. Крейсер, чьи надежные переборки укрывали экипаж от жестокости сурового космоса, был где-то там, в стороне, а сам Мэтьюс повис в вакууме, прикрепленный карабином к длинному тросу, тянущемуся от ангара до минматарского челнока, обнаруженного сканером десятью минутами ранее. Посудина, как точно выразился напарник Брайса, Рон Галлахер, лежала в дрейфе и, очевидно, не имела ни малейших шансов сдвинуться с мертвой точки. Искореженный корпус челнока невольно наводил на мысль, что свое последнее пристанище этот маленький скиталец уже отыскал; безбрежные просторы w-пространства поглотят его, растворят в своем вихре, и никто, даже горстка людей, прибывшая на амаррском корабле, не сумеет отыскать его следов.

На предложение активировать демонтажный луч капитан ответила отказом. По ее же милости Брайс ныне болтался на тросе, и вокруг него не было ничего, кроме пугающей пустоты. В этом подвешенном состоянии сержант чувствовал себя ничтожным созданием, вся жизнь которого держалась на смехотворно крошечном, как будто бы игрушечном, карабине. Он изо всех сил гнал прочь от себя даже отголосок мысли, что смерть не будет к нему милосердна, если его единственная опора даст слабину, крепление рассыпется и законы безвоздушного пространства понесут его прочь от спасительного троса, связывающего его с кораблем так же, как пуповина связывает мать и ещё не рожденное дитя. Двигайся, говорил себе Брайс, просто двигайся, и все будет хорошо. Расстояние до безжизненного шаттла сокращалось, а там, стало быть, к сержанту вместе с твердой опорой вернется обычная уверенность.

Брайсу подумалось, что зависание в пустоте удивительным образом напоминает ему отношения с капитаном Ханной. Из груди молодого мужчины вырвался нервный смешок. Невесомость, неопределенность и тонкая, хрупкая, почти неощутимая связь с чем-то надежным — именно это он ощущал на своей шкуре в течение последних месяцев. Ему неизменно казалось, что стоит повернуть назад и разорвать цепь, связывающую его с этой умопомрачительной женщиной — и мир рухнет, словно карточный домик, а вместе с ним — и сам Брайс, и краски космоса, по сей день вызывающие восторженное упоение полетом, поблекнут, выцветут, превратившись в неясное воспоминание о великолепии.

— Эй, спящая красавица, я бы на твоем месте не испытывал запасы кислорода, — заявил успевший добраться до остова челнока Галлахер, вырывая Брайса из пелены невеселых дум, и сержанту пришлось поторопиться. Когда он нетвердо ступил на застывший в космосе обломок, Рон уже вскрывал буферный отсек. Даже спаскостюм, доставляющий уйму неудобств новичкам, не мешал ему срезать пласт металла с борта космического корабля. Держась одной рукой за натянутый трос, а второй — за выступ, некогда бывший крылом минматарского шаттла, Брайс наблюдал за отточенными движениями напарника. Тот свою работу знал: Рональд Галлахер был едва ли не единственным человеком на борту «Легиона», готовым посвятить свою жизнь исследованию покинутых обломков, изъеденных кратерами астероидов и обжитых дикими дронами станций. Что касается последних, то о Галлахере даже ходила легенда, будто он — один из тех немногих счастливчиков, которым удается проскользнуть мимо механических стражей незамеченным. Как ему это удается, знают, пожалуй, только трое: сам Галлахер, капитан и господь Бог.

Особенно примечательным этого жилистого, высокого, будто каланча, и нескладного исследователя руин делал разъем импланта в основании черепа, бессловесно подтверждающий принадлежность Рональда к капсулирам. Волею судеб мужчина оказался на борту амаррского стратегического крейсера в качестве члена экипажа и, похоже, был несказанно этому рад. Быть капсулиром-капитаном, говорил Галлахер, это не то. Когда ты сидишь в капсуле, истинные чудеса космоса проходят мимо, их фиксируют дроны, но тебе самому никогда не дотянуться до них рукой и не потрогать, не ощутить собственной кожей. «У пилотов — своя дорога, — махал руками Рональд после пятого стакана виски. — У них — чернота варп-тоннеля, проносящиеся сотни километров, которые вообще пройдут мимо памяти, да что там памяти! — мимо осознания, потому что огромная железная хреновина просто проскочит дальше, и ей нет никакого дела до застрявшей вдалеке от разгонных ворот мелочи. Какая махине польза с мелочи? Никакой. И только маленький человек, попавший в огромный космос в одном спаскостюме, — считай, по меркам вселенной-то, как в чем мать родила, ей-богу! — только такой человек может оценить маленькие находки и понять, где они творятся, чудеса-то».

Внутренние коридоры корабля заполняла темнота; она лилась тягучей, плотной смолой, укрывающей от чужих глаз груды развороченного металла и искрящие — или просто безжизненно свисающие — переплетения проводов. Галлахер, споткнувшись о ворох спутанных кабелей, разбросанных по полу отсека, громко чертыхнулся и потянулся за фонариком.

— Смотри, куда идешь, Брайс, тут просто черт ногу сломит! — проворчал бывший капсулир, ступая вдоль стены. Мэтьюс, полагаясь на опыт своего напарника, последовал его примеру, и тьму прорезал второй луч света. Яркого пятна было совершенно недостаточно, чтобы полностью осветить помещение и осмотреться, но хватало, чтобы видеть, что творится у исследователей под ногами. Хаос, оставшийся безмолвным следствием крушения, приводил Брайса в замешательство. Сержант обнаружил, что ему весьма сложно определить свои чувства: с одной стороны, пустынные коридоры будили в его душе тревогу, порожденную ощущением неправильности, чудовищности всего, что находилось вокруг; с другой стороны, он не знал, что бы терзало его сердце, если бы отсек шаттла оказался залит кровью пострадавших в катастрофе. Пустота пугала, но мысль о телах людей, не дождавшихся помощи и погибших то ли от полученных ран, то ли от недостатка кислорода, пугала еще больше. В который раз за день Мэтьюса посетило осознание собственной ничтожности и беззащитности. Молодой мужчина обернулся, пытаясь отыскать взглядом оставшийся далеко позади амаррский стратегический крейсер, но обтекаемые очертания корабля остались за пределами видимости, скрытые остатками обшивки шаттла.

В отличие от Мэтьюса, едва плетущегося под гнетом мрачных раздумий и предчувствий, сержант Галлахер тенью крался по узкому коридору, озираясь по сторонам. Его ищущий взгляд ощупывал переборки в поисках зацепок, способных рассказать о произошедшем — и, возможно, приоткрыть завесу тайны над его причинами. Инстинкт капсулира вел вперед, обещая награду за приложенные усилия, и Рональд всецело доверял чутью. Он опустил затянутую в перчатку спаскостюма ладонь на холодный металл стены и поморщился от волны неясных ощущений — даже не будучи погруженным в нейроэмбриональную жидкость и соединенным с кораблем напрямую, капсулир все равно ловил слабый, похожий на призрака, импульс, идущий из самого сердца космической машины и проходящий сквозь вмонтированный в черепную коробку имплант.

URL
2015-10-14 в 17:51 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
Эта волна, смутная, едва различимая где-то у самой периферии осознания, в первую очередь означала одно: в полуразрушенном корабле все еще теплится жизнь.

— Чтоб меня черти драли, это корыто на ладан дышит, но все еще ворочается, — не без удивления пробормотал Галлахер, ощупывая стену и прислушиваясь к себе. Материал спаскостюма глушил и без того едва различимые сигналы, да и бывшему капсулиру приходилось слушать тени, отголоски, больше похожие на эхо. Вот если бы он мог погрузиться в капсулу — корабль рассказал бы ему все, а так... А так диалог Рональда с челноком больше походил на допрос лишившегося сознания человека. — Энергоснабжение перешло в режим экономии, многие системы повреждены, но питание куда-то поступает... Я не пойму, зачем...

Брайс недоуменно наблюдал за мужчиной, уверенно прибавляющим шаг. Ему оставалось только последовать за напарником, надеясь не отстать от него. В отличие от бывшего капсулира сержант не имел ни малейшего понятия о том, куда ему идти.

— Эй, парни, — хрипловатый голос Джейд, прозвучавший в наушнике, показался Брайсу нестерпимо обольстительным даже сейчас, когда вокруг, казалось, существовали только холод и смерть. — Сканер засек несколько кораблей недалеко от нас. Ничего определенного, но я бы на вашем месте начала быстрее шевелить копытцами. Мне бы в край не хотелось ввязываться в бои с патрулем, и еще меньше хотелось бы оставлять ваши хладные тушки на раздолбанном остове на растерзание местным залетчикам.

— Вас понял, капитан, — незамедлительно откликнулся Брайс. — Мы...

— Цыц, пацан! — прикрикнул Галлахер, громко ворвавшись на частоту канала. — Капитан, эта разваливающаяся хрень еще функционирует. Я пытаюсь найти источник, но мне нужно еще немного времени. Прощу дать пятнадцать минут на поиск.

— Десять минут, сержант, — мгновенно откликнулись с «Легиона». — И если вы задержитесь, я самолично открою по вам огонь.

— Ваше милосердие не знает границ, капитан, я вам крайне признателен за такую щедрость, — бодро провозгласил Рональд, а Брайс даже представил, как бывший капсулир салютует незримому руководству. — Но все же, рассчитывайте на пятнадцать минут. И готовьте прикрытие.

Подгоняемый приказом Джейд, Галлахер ринулся вперед, почти переходя на бег и на удивление легко обходя сплетения кабелей, о которые неизменно спотыкался Брайс, то и дело сотрясая воздух короткими, емкими ругательствами. Луч фонарика сновал по перегородкам, выхватывая на мгновение какие-то объекты и устремляясь дальше, да так, что Мэтьюс не успевал за ним уследить. Он старался поспевать за напарником, спешащим за неясно маячащей целью с настойчивостью взявшей след гончей, и не замечал ничего вокруг. В глазах уже рябило от прыжков светового круга, повинующегося руке Галлахера, когда последний неожиданно остановился, и Брайс едва не влетел в его прямую, напряженную спину.

Из-под щели, образовавшейся между стеной и дверью отсека, некогда работавшей на фотоэлементе, а теперь обесточенной и свободно повисшей, струился красноватый аварийный свет. Не тратя времени на изумления, Рональд сделал шаг вперед, просунул усиленные имплантами руки в зияющую щель и потащил массив переборки в сторону, расширяя проход.

— Мать честная! — выдохнул Галлахер, когда его глазам предстал единственный уцелевший отсек корабля, на поддержание систем которого погибающая электроника челнока бросила все силы. Рональд переключил спикерфон на канал «Легиона». — Капитан, мы нашли выжившего, законсервированного в медицинской капсуле. Запрашиваю транспортировку.

Джейд ответила не сразу, и мгновение спустя исследователи поняли, почему. Челнок тряхнуло, как от разорвавшегося вблизи снаряда, Брайс кубарем полетел на пол, пытаясь зацепиться руками хоть за что-нибудь, даже за кабели, только что казавшиеся злейшими врагами.

— Поживее там, Галлахер! — повышенный тон Ханны явно свидетельствовал о далеко не самом благополучном течении дел. — У нас гости, которых в свое время не научили быть вежливыми с женщинами.

***


Первые снаряды коснулись «Легиона».

Амаррский стратегический крейсер завис неподвижно и неколебимо, его золотистый корпус, украшенный затейливым орнаментом, оказался подобен золотому жуку-скарабею, посаженному на тонкую булавку. Корабль не сдвигался с места, несмотря на приближение пары недружелюбно настроенных кораблей. В любой другой момент, при любых других обстоятельствах Джейд развернула бы амаррский колосс, избегая боя, и убралась бы восвояси. Будучи искушенным пилотом, капитан уже давно сделала для себя простой, хоть и неочевидный для космических первоклассников вывод: если можешь уйти от боя — уходи.

Сейчас ее держала та самая булавка — тонкий трос, связывающий «Легион» и подбитый шаттл, в глубине которого оставались двое из экипажа. Сдвинуться означало оборвать хрупкую связь; приносить в жертву две жизни ради позорного бегства Джейд не собиралась. Пока еще можно потерпеть.

— Нужно прикрыть трос, капитан! — раздалось из рубки, и Джейд бросила хмурый взгляд в сторону протянутого каната. Не было оснований полагать, что нежданные гости выберут своей целью столь малозначительный объект, однако исключать вероятность повреждений, нанесенных шальным снарядом или взрывом, было бы неосмотрительно. Как справиться с первой проблемой Джейд знала: женщина усилием мысли отправила рой маленьких, преимущественно небоевых дронов к лучу троса, намереваясь ловить стремящиеся к слабой связке снаряды; что касалось второй — оставалось только молиться, чтобы участь сия миновала.

— Галлахер, прекратите там копаться и немедленно возвращайтесь! — прикрикнула Ханна, уводя в сторону одну из ракет. Мгновение — и дрон обратился яркой вспышкой, рассыпаясь сонмом крошечных искр. — У нас нет времени на ваши изыскания!

Рональд ей не ответил.

Два корабля-пришельца открыли второй залп.

***


— Как отключить эту хреновину? — Брайс, вскинувшись, отвернулся от дисплея медицинской капсулы и повернулся к Галлахеру, дотошно исследующему небольшое пространство отсека. Бывший капсулир чертыхался себе под нос, чувствуя, как дрожит под ногами остов. Чутье подсказывало ему, что вне обломков нынче гуляет смерть, и только чудо — или, скорее всего, Джейд — держит безносую вдалеке от беззащитных останков челнока. О том, как капитану придется вести боевые действия без возможности маневрировать, Галлахер старался даже не думать, успокаивая себя двумя вещами: во-первых, Ханна — умная девочка и наверняка справится даже с такой неприятностью; во-вторых, у него самого сейчас есть чем заняться, а на битву титанов он в любом случае не способен повлиять.

— Херовы минматарцы, чтоб их черти драли, — хмыкнул Галлахер. — Вечно у них в системах без пол-пинты не разобраться. Ну-ка, отойди в сторону.

Заняв место напарника, Рон склонился над дисплеем. Корабли Республики Минматар бывалый космический путешественник видел только издалека и никогда — изнутри, потому с неудовольствием ощутил себя молоденькой блондинкой со средним образованием, живущей на планете и внезапно решившей разобраться в двигателе шаттла. По крайней мере, понимал он примерно столько же.

— Если мы все отключим...

— Он сдохнет, — мрачно перебил Галлахер. Он бы обязательно сплюнул, подчеркивая всю мерзость ситуации, но забрало спаскостюма не слишком располагало к таким жестам. — Эта хрень должна как-то переключаться в аварийный режим. Будет очень смешно, если республиканцы забыли про экстренную эвакуацию.

Брайс осмотрелся по сторонам, пытливо ища ответы. Большая составляющая его существа думала о том, что стоило бы развернуться и дать деру, чтобы как можно скорее оказаться на борту «Легиона» и убраться из проклятого w-пространства. Этот инстинктивный, животный порыв обладал такой силой, что Брайса ощутимо тянуло прочь, и единственным, что мешало сдвинуться с места, была до смехотворного нелепая убежденность, что он просто обязан разрешить возникшую головоломку, и никак иначе просто не может быть.

Повинуясь смутной, неясной воле, озарившей его рассудок подобно вспышке прозрения, Мэтьюс подхватил длинный, тяжелый обломок внутреннего оборудования и обрушил его на защитный купол медицинской капсулы, вкладывая в удар всю силу, на которую только был способен.

URL
2015-10-14 в 17:51 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


В этот самый момент — о чем не мог знать сержант Брайс Мэтьюз — второй залп с бортов пришлых кораблей прошелся по корпусу стратегического крейсера, окончательно снимая остатки силового щита. Джейд, впрочем, и не полагалась на его защиту — для амаррского корабля и его капитана было куда привычнее выдерживать вражеский натиск, прикрываясь пластами толстой, крепкой брони. Ответный яростный порыв Джейд обратился роем дронов, устремившихся к скользящим по орбите «Легиона» кораблям, и темноту космоса прорезали яркие всполохи лазерных лучей.

Конечно, думала Джейд, можно было уйти в глухую оборону и просто потянуть время, пока Мэтьюс и Галлахер не вернутся на борт. Но папочка учил ее, что лучшая оборона — это нападение.

***


— Если бы я знал, что мне в напарники засунут психа, я бы бежал с этого корабля так быстро, что меня не догнал бы КОНКОРД, — ворчал Галлахер, продираясь обратно к выходу. Возвращение оказалось занятием куда более тяжелым: теперь он и Брайс несли на своих плечах внушительных размеров капсулу. Подчиняясь внутренней гравитации челнока, капсула по-прежнему имела вес и требовала от двух мужчин напряжения сил. Кроме того, аппарат оказался громоздким и не слишком располагал к тому, чтобы протаскивать его сквозь заваленные отсеки. — Как тебе это вообще в голову пришло?

— Один минматарец как-то болтнул по пьяни, что наиболее эффективный способ заставить их технику работать так, как тебе надо, — стукнуть хорошенько.

Галлахер хохотнул, перешагивая через поваленный металлический короб, вероятно, когда-то служивший генератором видеодисплея. Им оставалось преодолеть пару отсеков, а затем невесомость снимет с их плеч тяжелую — в буквальном смысле — ношу.

— Надеюсь, этот тип еще не подох, — ворчливо пробормотал Рональд, отпихивая ворох змеящихся кабелей ногой. — Вот чего мне точно не хватает для полного счастья, так это таскать на своем горбу мертвяка.

— Аварийная система жизнеобеспечения капсулы все еще работает, — неуверенно откликнулся Брайс, пытаясь пролезть в узкий проем так, чтобы не расколошматить груз окончательно. Острые края перегородок с омерзительным скрипом царапнули капсулу по стеклянной поверхности, но этот звук растворился в вакууме отсека прежде, чем долетел до чьего-нибудь слуха.

— Изумительно! — скептически хмыкнул Рональд, вскидывая медицинский гроб на плечо. — Я завидую этому мужику — лежит себе и не парится, пока двое здоровых недоумков носят его на руках в лучших традициях амаррской прислуги.

— Позволь напомнить, что забрать «нечто ценное» вместо того, чтобы возвращаться на борт, было твоей идеей.

Возражать Галлахеру было нечего, но от этого его настроение не улучшилось. Парочка мелких грузовых дронов, широко используемых в доках станций для перевозки багажа, сейчас были бы весьма кстати, и не так уж важно, что втаскивать механическое чудовище в искореженный остов — чрезмерная роскошь. «Добраться бы только до выхода, и будет легче», — обещал себе Галлахер, чувствуя, как немеет плечо. Все-таки он уже не так молод, как прежде, а сознательный отказ от усиления имплантами после окончания капсулирской службы физической выносливости не прибавлял. Рональд словил себя на мысли, что погруженному в анабиоз пассажиру, весьма удобно расположившемуся, лучше сдохнуть прямо здесь, не приходя в сознание — и их с Мэтьюсом не обяжет, и не успеет расстроиться. От печальной участи быть брошенным неизвестного спас только замаячивший впереди просвет; воодушевившись, Галлахер преисполнился некоторого благодушия и решил довести дело до конца, тем более, что Джейд точно спустит с него шкуру, если он промедлит и не предоставит причину своей задержки перед ее светлые, мечущие молнии очи.

Брайс торопливо перетянул медицинскую капсулу ремнями, снятыми с собственного пояса, и закрепил карабин. Возвращаться назад они будут так же, как и пришли, с одним лишь существенным отличием — между ними будет болтаться пристегнутая капсула, которую Мэтьюсу, как замыкающему, придется толкать перед собой. В общем-то, все довольно просто, и он делал это уже сотни раз, так что трудностей возникнуть не...

— Матерь божья... — выдохнул никогда не бывший особо набожным Галлахер.

Бездонная пустота космоса расцветала яркими красками взрывов.

URL
2015-10-14 в 17:52 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


Брайс не мог сказать, не покривив душой, что космос еще не успел стать ему вторым домом, а поверхность родной планеты обратилась далеким, полузабытым сном. С тех пор, как он поступил в академию и прошел предполетную подготовку, прошло достаточно времени, чтобы свыкнуться с холодным пространством, ставшим теперь его альфой и омегой. «Легион» принял его на свой борт три года назад, а за пару лет, предшествующих вступлению в экипаж капитана Ханны, он нанимался на службу к каждому авантюристу, коего занесло в родной для Брайса регион. К своим двадцати семи годам Мэтьюсу уже было о чем рассказать гипотетическим будущим внукам, когда космос выпустит его из своих крепких объятий — если выпустит, конечно. Сегодня сержанту казалось, что бездонное w-пространство станет его гробницей. Интересно, будет ли Джейд оплакивать его?

Брайсу нередко приходилось двигаться по тросу, толкая перед собой свободно парящую в пустоте медицинскую капсулу, но еще никогда — делать это под огнем. Шлем его спаскостюма озарялся вспышками, и каждая такая, фейерверком разлившаяся по изрисованному туманностями пространству червоточины, заставляла сержанта внутренне содрогаться. Огненная смерть вихрями носилась около, и только десятки дронов, бросающиеся на стрелы снарядов, отделяли двух человек от нее.

Путешествие до остова челнока, тогда казавшееся Брайсу тяжким испытанием, теперь представилось ему приятной прогулкой. Сейчас он спешил, понимая, что чем скорее доберется до шлюза «Легиона», тем скорее оставит за спиной этот ад. Но трос казался бесконечным, а амаррский стратегический крейсер — недосягаемым, и отчаяние заковывало Брайса в свою железную броню, леденящую беззащитное перед ужасом близкой смерти тело. Сержант Мэтьюс потерял счет времени, отсчитывая в голове только глухие удары собственного сердца. Руки стали чужими и едва слушались, холодея, и молодой мужчина осознал, что, в то время как рассудок торопит его, уговаривая рваться к ангару корабля на максимально возможной скорости, тело, скованное ужасом, отказывается повиноваться, и шествующая впереди фигура Галлахера все удаляется, оставляя Брайса в одиночестве висеть посреди бездны. Тяжелая, плотная пелена окутала его, будто ватное одеяло, превращая каждое движение в усилие, находящееся где-то на грани человеческих способностей, и сержант уже подумал о том, что стоит, пожалуй, выпустить трос из немеющих рук и безвольно повиснуть, полагаясь на карабин и судьбу — если последняя будет милостива, ему не придется ждать долго.

Огненный цветок, распустившийся в непосредственной близости от космического путешественника, подействовал как холодный утренний душ, вырывая запутавшегося в сетях безысходности человека обратно в реальность и возвращая его к жизни. Сердце все так же стучало в ушах, отбивая сумасшедшую чечетку, но теперь Брайс слышал в этом ритме жажду спасения, желание ступить на твердую, надежную землю, а не приглушенный похоронный марш. Отбросив нахлынувшую волну апатии прочь, Брайс протянул руку вперед, цепляясь за следующий сегмент троса, когда небеса перевернулись, и сноп огненных искр ударил в шлем спаскостюма. Его закружило, завертело и понесло прочь; он падал в никуда, слушая, как ругается в спикерфон Рональд, разрывающийся между отчего-то свободно болтающимся тросом и затянутой в ремни медицинской капсулой, отчетливо напоминающей Брайсу гроб. Молодой мужчина видел эту картину со стороны, будучи не в силах осознать, что же произошло. Но опоры больше не было. Брайс Мэтьюс свободно погружался в пучины космического безмолвия. «Это хорошо», — с сонным безразличием подумал сержант, закрывая глаза. Тишина и покой поглотят его, и больше ничто не сумеет его потревожить.

Прежде, чем отключиться, Брайс ощутил резкий рывок, и что-то, чего он уже не мог видеть, потащило его прочь от сияющей пустоты, уже протянувшей к мужчине свои руки.

***


— Тро-о-о-ос! — орал Галлахер в динамик, заставляя Джейд отвлечься от кружащих рядом вражеских кораблей. Десяток видеодронов, ставших глазами капитана Ханны, метнулись прочь от баталии и обратились к проложенной между стратегическим крейсером и обломками челнока дороге. Конец каната, казавшегося таким надежным при свете мирных небес, ныне безвольно болтался в вакууме, не испытывая на себе никакой нагрузки. Вероятно, один из снарядов, запущенных с чужого борта, разорвался слишком близко и повредил переплетения нитей. Рональд, кляня вселенную вместе со всеми w-пространствами — Джейд хорошо слышала его бормотания — одной рукой держался за остаток троса, а второй — за повисшую позади него капсулу, не желая выпускать добычу даже под страхом смерти.

Видеодроны изменили курс своего полета, и камеры ясно зафиксировали летящего прочь от корабля Брайса. Первый эмоциональный порыв Джейд чуть не привел в движение весь корабль. Взяв себя в руки, Ханна заставила дронов приблизить изображение настолько, насколько это вообще было возможным. Судя по транслируемой картинке, сержант не успел пострадать от разорвавшего трос взрыва, но кислородные баллоны, укрепленные за спиной, оказались смяты и, скорее всего, утратили свою целостность. Иными словами, времени у Брайса оставалось не так много — если он не задохнется прямо сейчас, то космос затянет его так далеко, что помощь просто не сумеет его найти.

— Тяните трос! — скомандовала Ханна экипажу, стараясь сохранять уверенность в своем голосе. — Двое из экипажа — к ангару, заберите Галлахера из этой мясорубки! Остальные — контролируйте состояние брони. Дайте мне всего пару минут.

— Да, капитан! — откликнулись из рубки. При нынешних обстоятельствах Джейд было сложно опознать говорившего, но голос у него дрожал. «Должно быть, тоже все видел», — решила про себя Ханна, закрывая глаза и откидываясь назад. Ей нужно сосредоточиться на крохотном удаляющемся объекте и действовать наверняка. Работа предстоит тонкая, а на тысячи попыток времени нет.

Ее сознание перенеслось в одного из десятка дронов. Беспилотник из числа тех, которые принимали на себя вражеский огонь, покинул рой и устремился вдаль, к все уменьшающемуся в размерах человеку. Дрон торопился, игнорируя происходящее вокруг. Лазерный луч прорезал пространство совсем рядом, но даже это не заставило спутник отклониться.

Достигнув своей максимальной скорости, дрон выпустил несколько щупов. Джейд успела подумать о том, что это, пожалуй, самое нестандартное использование существующего на беспилотниках оборудования, но выбирать не приходилось. От напряжения сводило плечи, и амаррка физически ощущала, как каждый маневр дрона эхом откликается в ее теле. «Второй попытки может не быть», — повторяла себе Джейд, внутренним зрением видя, как дрон приближается к своей цели. Она считала про себя, выгадывая момент.

Щуп ухватил безжизненно парящее в космосе тело. Несмотря на все усилия Джейд действовать осторожно, взаимодействие это не вышло ни бережным, ни аккуратным: не предназначенный для такой тонкой работы беспилотник поймал человека с той же трепетностью, с какой бы ловил кусок металла.

Дрон накрыло огнем прежде, чем он успел повернуть обратно.

***


Беспилотник пронесся мимо в опасной близости, и Рональд проводил его взглядом. Все, что он мог сделать в ныне сложившихся обстоятельствах — это держаться за трос как можно крепче и ждать, пока его втянут внутрь корабля. Лишенная тяжести капсула, которую Рональд тянул за собой, превратилась в тот самый метафорический чемодан без ручки: ее присутствие заметно осложняло бывшему капсулиру любое движение, заставляя замирать в неподвижности, но бросить было жалко. Галлахер подтягивал автономную капсулу поближе к себе, чтобы та не увлекала его в свободный полет вглубь пространства следом за Мэтьюсом.

В отличие от своего напарника, Рональд не допускал и мысли о том, чтобы отпустить трос и соскользнуть в безвестность. Рука его, кажется, уже потеряла чувствительность — с такой силой он цеплялся пальцами за канат, — но Галлахер скорее бы представил, что его пальцы не сумеют разжать на борту корабля, чем то, что он позволит себе расслабиться и положиться на волю случая.

Медленно, очень медленно «Легион» поглощал трос, и Рональд приближался к ангару, испытывая лютый зуд в руках. Бездействие утомляло больше, чем марш по полуразрушенному остову челнока с тяжеленной капсулой на плече.

Капсула, повинуясь движению его руки, плавно подплыла еще ближе и ударила бывшего капсулира в бок. Поморщившись, Галлахер повернул голову и наткнулся взглядом на светящийся красным дисплей.

«Аварийный режим жизнеобеспечения будет отключен через 1 минуту 38 секунд», — гласила единственная надпись на мониторе, и таймер вел обратный отсчет.

Рональд был уверен, что, если бы он только мог слышать все, что творится вне его спаскостюма, то слуха достиг бы истошный писк отключающихся систем.

URL
2015-10-14 в 17:53 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


Воздуха было много, и он, врываясь в легкие, безжалостно раздирал и обжигал грудь. Ему показалось, что не дышать было гораздо легче, чем глотать кислород, хватать его ртом, будучи не в силах надышаться. Он почувствовал себя человеком, слишком долго пробывшем на дне океана: наверное, он уже успел отрастить и жабры, и перепонки, успел привыкнуть, приспособиться к водной стихие, а теперь он на поверхности и вынужден учиться дышать заново.

Свет ударил по глазам, вытаскивая из темноты полузабытья. Брайс застонал, чувствуя, как крючья терзают то, что осталось от легких, и услышал свой собственный сдавленный хрип, отчего-то чужой и незнакомый. Он схватился за грудь и попытался сесть, чтобы хоть как-то осознать себя в определенной единице времени и пространства, а не в пугающем, бесконечном Ничто. Вместо этого получилось лишь слегка приподняться и рухнуть обратно. Под спиной оказалось что-то мягкое; сонное, вялое сознание Мэтьюса еще с трудом подбирало слова для обозначения всего, что обнаруживалось вокруг. Оставив эту задачу на потом, Брайс принялся следить за тем, чтобы не забывать дышать: раз — вдох, два — выдох.

— Пацан, да ты в рубашке родился, — из пустоты вынырнуло загорелое, заросшее щетиной лицо Галлахера. Мэтьюсу показалось, что морщины на его лице стали будто бы глубже. Хотя, вяло думал молодой мужчина, скорее всего это просто тени. Не мог же Галлахер постареть, пока он провалялся в отключке? Или... или мог?

Новая волна страха захлестнула сержанта, осознавшего, что он совершенно потерялся во времени.

— Где?.. — едва слышно выдохнул он, силясь поднять руку и уцепиться за рукав напарника. Руку опутывали нити проводов и трубки капельниц, мешая движению; впрочем, чтобы обездвижить пациента насовсем, его следовало бы привязать к больничной койке.

— Где? — переспросил Галлахер, усмехаясь. — Пацан, это должен быть последний вопрос, который может тебя интересовать. Ты на станции, в медотсеке нашей горячо любимой корпорации. А что, возможны варианты? Вот поверь, я бы не стал встречать тебя в раю — мне туда пока рановато.

Мэтьюс прикрыл глаза, удобнее устраивая голову на подушке. Любое усилие вытягивало силы десятикратно, и даже простой вопрос заставил его ощутить легкое головокружение. Последнее, что он мог вспомнить — это разорвавшийся трос и полет в неизвестность, а потом чернота поглотила его целиком и полностью. Мужчина бы точно не подумал, что стандартная прогулка за содержимым челнока может обернуться для него каникулами на койке. Он повернул голову, пытаясь осмотреться. Знакомый отсек неторопливо выплывал из неясной пелены, вырисовывались очертания приборов и мебели, присутствовавшей в небольшом количестве и сияющей такой же белизной, как пол и стены. Брайс поискал глазами еще кого-нибудь из друзей и товарищей, но, кроме Галлахера, у его койки дежурил только медицинский дрон. Оптические сенсоры бесстрастно сверлили пациента немигающим взглядом, и Мэтьюс поспешил отвести глаза.

— Джейд здесь нет, — негромко заметил Галлахер, вогнав молодого напарника в краску. Погруженный в эти сложные взаимоотношения сержант предпочитал делать вид, что свидания с капитаном остаются тайной для всех окружающих, и осознание того, что его связь с Ханной ни для кого не секрет, заставляло Мэтьюса чувствовать себя школьником, пойманном на горячем. — Мой тебе совет, заканчивай с этими глупостями, пацан. Она, конечно, не дала тебе улететь прямиком на тот свет, но лишь потому, что ты — ценная единица ее экипажа. Не жди от нее милости. Ханна не из тех женщин, которые станут лить слезы над твоим бездыханным телом.

В глубине души Мэтьюс все это знал. Эта амаррка казалась такой же холодной, как звезды отдаленных планетных систем; ее сияние пронизывало черноту галактической ночи, но не согревало. Ответить напарнику Брайс все же не посмел — ему, собственно, и вовсе не хотелось как-то комментировать свою связь. Главным сейчас оставалось дышать, заставлять свои легкие работать. Что же касается Джейд... у капитана всегда есть чем заняться, даже если ее корабль покоится в доке.

Никто не говорил, что будет легко.

Похоже, что он провалился обратно, в черноту небытия, и вихрь обрывочных фраз и смутных ощущений вновь закружил его. В беспамятстве не было отдыха, был лишь бесконечный хоровод и полет среди звезд, когда он падал, словно сыплющийся сквозь пальцы песок. Тот мир, который он видел и знал, ускользал прочь, удаляясь, исчезал и растворялся, оставляя его наедине с чем-то страшным и первозданным, чем-то, существующим изнутри и вне, и Брайсу оставалось только цепляться неуклюжими, закованными в толстую шкуру спаскостюма пальцами за обломки привычной жизни, головокружительно напоминающих останки сбитого минатарского челнока.

Прикосновение маленькой, прохладной руки заставило наваждение схлынуть прочь, и Брайс поплыл по легким, убаюкивающим волнам полудремы. Ему удалось приоткрыть глаза, но все, что смогло зафиксировать сознание — это огненно-рыжий поток, причудливо сплетающийся во множество аккуратно уложенных кос.

Слабая улыбка тронула губы сержанта прежде, чем он вновь погрузился в сон.

URL
2015-10-14 в 17:53 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
Глава 3

Регион Molden Heath, созвездие Besateoden
Система Illamur


Паршивый день Нуа по обыкновению заканчивал на высоком табурете, скрывающемся в дальнем углу у барной стойки. Это место, в лучших традициях приключенческих романов скрытое в тени, позволяло минматарцу не привлекать к себе излишнего внимания и в то же время иметь возможность наблюдать за всеми. Сегодня Номад не горел желанием наблюдать; смена подошла к концу, поручение он выполнил и теперь вполне мог отдохнуть так, как посчитает нужным. Разве что в голове по-прежнему вертелось последнее наставление советника: проследить за поведением пассажира в пункте назначения. Нуа предпочел бы отмахнуться, собственно, сейчас он и пытался это сделать, но уровень алкоголя в крови был явно недостаточен. Бывалый космический волк неприятно ухмыльнулся собственным мыслям, опрокидывая в себя только что предложенный барменом стакан с непонятной жидкостью бурого цвета. Космос, известный своим крутым нравом, требовал от пилотов здравого рассудка, но подавляющее количество межзвездных путешественников из дока сразу торопилось сюда, чтобы накачаться до беспамятства. Спрашивается, так ли уж хорош этот космос, что при малейшем соприкосновении с ним человек бежит захлебываться каким-нибудь пойлом?

Оставив этот вопрос без ответа, Нуа придвинул опустевший стакан к бармену, жестом требуя повторить. На пространствах любого из четырех государств раздобыть по-настоящему крепкое спиртное представлялось чем-то весьма затруднительным — увеличение числа пилотов-капсулиров, управляющих кораблями посредством силы мысли, заставило ассамблею КОНКОРДа лоббировать законопроект об ограничении потребления веществ, изменяющих психическое состояние. Их расчет был крайне прост: никто не хотел выкидывать целую гору денег на обучение пилота, который умудрится завалить первый же полет из-за дичайшего похмелья. Представители научно-медицинского университета единодушно поддерживали нововведение, непрестанно стращая политические верхушки ужасами необратимых изменений, способных очень быстро привести в негодность даже самого лучшего капсулира — при условии, конечно, что он будет ежедневно заливать шары. Самого Нуа эта болтовня интересовала примерно так же, как хорошенькую амаррскую рабыню, с детства сидящую на витоке*, интересуют биржевые котировки. Большую часть своей жизни мужчина провел на периферии государств, если не сказать — за их пределами, и на его памяти добротная выпивка никогда не мешала управлять кораблем класса «Слэшер». Что ж, минматарские псы, бороздящие черные звездные воды в пределах, над которыми не довлеет власть политиков, слеплены из совсем иного теста, нежели имперские неженки на службе государственного флота.

Определенно, в пространстве Альянса Калдари жилось неплохо, но хорошей выпивки не хватало катастрофически. Прикладываясь ко второму стакану, Нуа подумал, что ему представилась замечательная возможность наверстать упущенное.

Перелет из сердца Альянса на рубежи Республики Минматар прошел как по маслу. Пассажир, достопочтенный Ламет Ахмот, после такого количества прыжков через гиперврата, чувствовал себя, мягко говоря, не очень ладно, и это с лихвой компенсировало Нуа неприятный осадок: одна только мысль о том, чтобы использовать корабль-перехватчик как туристический шаттл, приводила капсулира в состояние, близкое к крайнему негодованию. Национальность пассажира тоже не внушала Нуа особой радости: несмотря на то, что он давно оборвал связь с собственным народом, ненависть к тирании Империи Амарр, долгие годы использовавшей его собратьев в качестве бесплатной рабочей силы, не утихала. Искушение выбросить надменного амарра за борт было велико, но репутация надежного пилота сейчас стоила дороже, чем миг сладкой, но бессмысленной мести. Для Нуа, получившего второй шанс, любое решение представлялось грузом, который стоило тщательно взвесить прежде чем действовать, очертя голову.

Канаме поступил очень хитро, не представив их друг другу до того, как минматарец отправился в рейс. Неизвестно, как советнику удалось убедить амарра не только сесть, но и вовсе подойти к республиканскому перехватчику (Нуа был убежден, что амарр никогда не сядет на «грязное деревянное корыто»), не раскрыв при этом личности пилота. Этот маневр уберег станцию от громкого скандала; впрочем, Нуа подозревал, что буря, настигшая его по окончании рейса, оказалась куда более скромной, чем могла бы быть — господин Ахмот, старательно пытающийся сохранить образ культурного гражданина, не мог обрушить на голову оказавшего ему услугу человека поток ругательств и оскорблений. Что и говорить, выражение лица амарра, увидевшего поднявшегося на мостик станции капитана «Стилетто», доставило Номаду несколько бесценно приятных мгновений. Бывший пират отсалютовал стаканом незримому советнику, будто посылая ему благодарность — возможно, Канаме не относился к тому типу людей, с которыми Нуа предпочитал иметь дело, но не оценить такой подарок, как вытянувшаяся физия амарра, беззвучно раскрывающего рот от недоумения, минматарец не мог.

В баре между тем становилось людно. Шум десятков голосов, сплетающихся между собой, понемногу наполнял помещение, как струящееся в бокал вино. Симпатичная официантка сновала между столиками в отдаленной части зала, принимая заказы. Она ловко лавировала между потоками вплывающих в бар людей, рассекая по гладкому полу на оснащенных небольшими роликами мокасинах. Нуа усмехнулся — последние годы он все чаще лицезрел обслуживающий персонал, использующий импланты для повышения эффективности своей работы, но для отдаленных регионов это слишком дорогостоящий способ.

Все, происходящее на станции, невольно возвращало Нуа в прошлое, отказаться от которого стоило больших усилий. Он не испытывал ностальгии — щемящее чувство, разливающееся в груди, было ему не знакомо, однако же вновь оказаться на старом, когда-то обжитом месте казалось чем-то странным — не иначе, шутка судьбы. Он не помнил встречающихся ему лиц, и, благо, тоже оставался неузнанным; смутная тревога поселилась где-то глубоко под ребрами, поторапливая минматарца. Встреча со старыми знакомыми может обойтись дороже, чем он способен заплатить.

После пятого стакана Нуа повернулся к залу, окидывая присутствующих расплывающимся взглядом. Алкоголь приятно согревал изнутри, вызывая нестерпимое желание ослабить над собой контроль и окунуться в легкую беспечность. Нуа напомнил себе, что его попросили не создавать проблем. Минматарец хмыкнул, повертев в пальцах стакан. В душе он по-прежнему пес, идущий по пылающим во тьме следам и смыкающий мощные челюсти на хребте любого, кто встанет на пути, но теперь неистовый рывок удерживает цепь. Продав свои привычки и склонность к разгульному веселью за возможность достойно провести жизнь и вернуться к истокам, Нуа не стал рабом, хотя новые правила казались удавкой, все туже затягивающейся на шее.

Пьяный дебош в солнечной системе, облюбованной его бывшими братьями по оружию, в пределы дозволенного не входил.

Прежде чем покинуть бар и направиться в спальный отсек, Номад решил опустошить еще один стакан, но не донес его до рта: в разношерстной толпе, заполнившей бар, показалось лощеное самодовольное лицо недавнего знакомца. Он двигался у стены, нервно озираясь по сторонам и теребя в руках четки. Минматарец готов был поклясться, что его пассажир про себя бормочет молитвы, опасаясь, что его пырнут «бабочкой» потехи ради. Мифы и предубеждения о пиратской жизни, распространенные на территориях Империи, Нуа, не понаслышке знакомый с местными обычаями и нравами, находил крайне любопытными: послушать обывателя, так в космосе нет зверя страшнее, чем пират, не почитающий ни божьих, ни человеческих законов. «Нашелся бы хоть один такой выскочка, — хмуро думал про себя минматарец, отхлебывая и следуя за амарром взглядом, — местные бы мигом объяснили, как стоит себя вести».

Правила нерушимы, правила поддерживают течение жизни: и там, в простирающихся на миллионы световых лет прочь отсюда пространствах, охраняемых КОНКОРДом, и здесь, где, казалось бы, правит беззаконие.

Ламет, между тем, добрался до крайнего столика, устроил свой массивный зад на диванчике и поглядывал по сторонам. Из толпы, в полумраке отсека слившейся в многоголового и многорукого монстра, отделился двинувшийся к амарру силуэт. Нуа видел широкую, крепкую спину, делавшую своего обладателя похожим на несокрушимую гору. В его жесткой, уверенной походке бывшему пирату чудилось что-то знакомое; хмель в голове путал мысли и обрывки воспоминаний, уводя Номада все дальше от очевидного ответа. В конце концов, Нуа предпочел просто отмахнуться от странного предчувствия и вернуться к прерванному занятию. Клиент прибыл сюда решать свои вопросы, а какие именно — пилота-перевозчика не касается, что бы там ни думал на этот счет Канаме.

Последний стакан растянулся на еще три. Он протянул бармену карточку, извлеченную из внутреннего кармана армейского жилета. Рука пьяно поплыла, делая жест размашистым и не слишком ловким. Минматарец дождался, пока бармен прокатит карту по аппарату терминала и вернет кусочек пластика, а затем спустился с барного табурета. Пол, такой ровный еще несколько часов назад, внезапно сделался его врагом: капсулир обнаружил, что станция, будто бунтуя, ходит ходуном, подталкивая Номада из стороны в сторону. «Вот это — выпивка! — одобрительно подумал мужчина, двигаясь к выходу. — А не тот разбавленный компот, которым пичкают в Альянсе».

— Бля, Сид! — раздалось прямо над ухом, заставив минматарца обернуться на столь громкий окрик. — Слышь, чувак, это ж, мать его, Номад! Мы думали, ты сдох, бро! — и чья-то ладонь обрушилась капсулиру на плечо, разбивая вязкую пелену опьянения вдребезги.

Человек-гора, покинувший столик амарра и теперь устроившийся у стойки, обернулся, и неяркий луч прожектора высветил хищный орлиный профиль. Узнавание окатило Номада ледяным потоком. Стоящий перед ним был последним, с кем капсулир хотел бы столкнуться не только в этой части космоса, но и, пожалуй, в этой жизни.

— Смотри-ка, братцы, сегодня мы услышим охренительную историю о том, как старый волк вылез из могилы.

URL
2015-10-14 в 17:54 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


— Гоcти в квадрате D-7, — голос говорившего был искажен динамиком, но даже бездушная механика, придававшая тембру неживые электронные нотки, не могла заглушить возбужденного, опьяненного предвкушением звучания. — У меня тут семь лоханок на сканере, двое — точно большевозы. Подберусь ближе под клокой*.

— Понял тебя, — откликнулся Сид. — Номад, прикрой Пита.

— Без проблем.

«Слэшер», повинуясь воле своего пилота, повернул к обозначившимся на дисплее координатам. Свое дело Нуа знал хорошо: держаться в стороне от сканеров конвоя и обеспечивать прикрытие сканирующему трюмы торговых судов приятелю. Если что пойдет не так, одинокому разведчику будет трудно убраться восвояси целым и невредимым.

— Эй, Номад, только не лезь вперед, как в прошлый раз! — усмехаясь, сказал Пит, единственный галленте во всем их небольшом отряде, бороздящем лоу-сектора у границ Республики Минматар в поисках легкой наживы. — Мужик ты что надо, так что следи за конвоем и не отсвечивай, бро.

Минматарец откликнулся односложно, выводя корабль на периферию обозначенного квадрата солнечной системы. Первым делом он активировал модули, глушащие возможности обнаружения, и «Слэшер» неторопливо заскользил вперед, следуя параллельно курсу прикрытого маскировкой фрегата, с борта которого непрерывно поступали координаты. Двигаться приходилось вслепую, но у Нуа с этим не было проблем: уже не первый раз он вместе с братьями по оружию летел одной стаей, чтобы наброситься на ничего не подозревающую жертву.

Набрасываться Номаду нравилось определенно больше, чем следить за безопасностью разведчика, и порой этот неукротимый зов крови создавал налетчикам некоторые проблемы; впрочем, они не были столь уж непреодолимыми. Подобный свирепому хищнику пират стремглав налетал на конвой и рвал суда в клочья прежде, чем те успевали отреагировать — и прежде, чем подходили основные силы. Это серьезный риск, но кем бы были живущие вне закона флибустьеры, если бы осторожность была их девизом?

Наконец, голосовой канал озарился рапортом Пита. С его слов выходило, что пара грузовых судов, до отказа набитая ценными для галактического строительства минералами, сопровождалась легкими, слабо оснащенными фрегатами. Это был короткий рейс — три-четыре прыжка через гиперворота, не более. В таких случаях особо беспечные торговцы позволяют себе сэкономить на охране, надеясь на удачу.

У торгашей, не выпускающих свои обширные задницы из мягких кожаных кресел, есть обыкновение проверять маршруты, пролегающие через лоу-сектора. Несколько кораблей, снабженных той же клокой, под которой сейчас скрывался Пит, изучали проложенные в космическом пространстве маршруты, отыскивая участки, свободные от пиратских засад. Как только такой безопасный коридор был найден — торгаш спокойно обмякал в своем кресле и радостно потирал ручонки.

Братство, к которому принадлежал Нуа, хорошо понимало, как работает схема, а потому в трех звездных системах, находящихся под их контролем, не было тех самых засад, на которые мог наткнуться удачливый разведчик. Братья следовали иным путем — их пилоты сновали по системе, будто изголодавшееся зверье, осматривая каждый условный квадрат. Птичке достаточно было залететь в сеть, чтобы уже не выбраться из нее.

Сид отдал приказ выступать. Три. Два. Один.

Нуа выждал, пока на радаре не засияли крохотные точки, обозначающие корабли братьев, и повернул «Слэшер» к неторопливо курсирующим грузовикам. Пройдет меньше пятнадцати минут — и от каравана останутся только груды искореженного металла. Легкие боевые корабли пиратов, нагруженные вожделенной добычей, двинутся в убежище, будто стая сытых, чудовищных сорокопутов.

***


— Да, охуенные были времена, а, бро? — хрипло рассмеялся Сид, хлопая ладонью по столешнице. Бармен, протирающий стакан, покосился на собравшуюся шумную компанию, в который раз пропустив мысль: а не позвать ли ему охрану? Его смена подошла к концу полчаса назад, но засидевшиеся гости не спешили покидать пропахший табачным дымом отсек, а внешний вид их совершенно не вызывал желания связываться. Так или иначе, парнишка предпочел вернуться к себе позже, но целым и невредимым, а не вовремя, но по частям.

— Рад, что ты не сыграл в ящик, чувак, — подал голос Пит. За те годы, что Нуа его не видел, пилот обзавелся парой новых боевых шрамов: один из них пересек широкое, квадратное лицо, некрасиво поделив его на две половины.

— Я тоже, — коротко кивнул Нуа, оглядывая собравшуюся толпу. Много новых лиц, которые смотрели на Номада, как на ожившую легенду; или, как считал сам Нуа, на цирковую обезьянку, разрекламированную талантливым конферансье. Старинным приятелям, коих среди присутствующих — не более пяти человек, было что вспомнить и рассказать. Пираты, хмельные от вина и обрушившейся на них радости, сыпали байками, и минматарцу казалось, что он вернулся домой после долгой прогулки. Оставалась одна проблема: в багаже, который Нуа нес за плечами, имелось кое-что неприемлемое для бывших собратьев.

Про себя Номад подивился прозорливости советника Итами; проницательный прищур раскосых, как у всех ачура, глаз, не внушал бывшему пирату доверия и по сей день, но тогда, оказавшись с высоким, но тощим и хлипким на вид юношей, он мог думать только о том, что размажет сопляка, едва тот проронит неосторожное слово.

— У меня есть к вам разговор, мистер Номад, с которым к вам не обратился господин Этернус. Вы прибыли к нам издалека, и нет гарантии, что это «далеко» снова не вернется в вашу жизнь. Чтобы оградить вас, и, в первую очередь, нас от непредвиденных, хм, обстоятельств, придется соблюдать осторожность. Иными словами, вам, мистер Номад — а вам надо привыкнуть, что в цивилизованном обществе обращаются именно так — необходимо запомнить, что говорить, если жизнь когда-нибудь сведет вас с бывшими подельниками.

Тогда Нуа хотел сжать жесткие, мозолистые пальцы на тонкой шее мальчишки, позволившего себе говорить с ним в таком тоне. Сегодня он мысленно благодарил советника «Ледяных стражей» — второй раз за сутки.

За пять лет многое изменилось. Номад смотрел на лица людей, когда-то бывших его друзьями, и спрашивал себя, что произойдет, если он позволит себе повернуть назад? Время, которое казалось ему мигом, вспышкой в сравнении с бесконечными годами, доступными бессмертному капсулиру, незримо изменило его, действуя с той же неторопливостью, с которой вода точит камень. Иначе почему, оказавшись в таком близком некогда окружении, он думал в первую очередь о том, как покинуть станцию и вернуться в домашнюю систему корпорации, выкупившей его свободу.

— Нехерово тебе пришлось пилить, — ухмыльнулся Сид, постукивая пальцами кибернетической руки по покрытой дешевой фанерой столешнице. Этот звонкий, объемный звук проникал в самую голову Нуа, отчетливо давая понять: началось. Пит и остальные могли искренне радоваться его возвращению, но с Сидом, матерым, как старая песчаная саблезубая кошка с его родной планеты, и хитрым, как питон, было не так просто. Эта громадина может всадить нож в горло, приветливо улыбаясь, и даже глазом не моргнет, когда брызги крови упадут на лицо. — Как ты добрался сюда? В жизнь не поверю, что дошел пешком.

«Тебе не придется много лгать, — обволакивающим и вязким, будто кисель, голосом говорил Канаме. — Чем больше ты будешь сочинять, тем проще будет тебя подловить».

— Мой корабль в доке, — Номад пожал плечами. — А ребята из корпорации, которым не посчастливилось оставить его без присмотра, теперь выставляют награду за мою голову. Только дотянуться сюда им кишка тонка.

Сид неторопливо кивнул, будто раздумывая над произнесенными словами. Его металлические пальцы оторвались от барной стойки и пробежались по заплетенным по минматарскому обычаю волосам. Множество темных кос головорез собирал в хвост у основания шеи. По обычаям племени Брутор носить такую прическу мог только воин, не единожды доказавший свою доблесть: каждая такая коса означала поверженного противника.

— Пять лет мирной жизни встали поперек горла, а, старина? — Сид щурился, почти так же, как это делал в маленькой допросной «Ледяных стражей» Канаме, но ощущение угрозы, исходившее от пирата, явственно ощущалось физически. Нуа не мог винить своего бывшего лидера за дотошность: проверка в этих кругах необходима и гарантировала братству безопасность. Любая оплошность грозила истреблением, а негласный пиратский кодекс рекомендовал избавляться от подозрительных субъектов прежде, чем тот сдаст явки и пароли охотникам за головами.

— Тебе бы припекло спустя пару часов.

Одобрительный хохот пиратов, возглавляемых Сидом, оповестил Номада о том, что он все сделал правильно.

— Глянь-ка, Пит, — лидер братства подтолкнул приятеля локтем и указал механическим пальцем на Номада. — Напыщенные дурни из Альянса так и не приучили этого пса жрать из миски. Эй, брат! — бармен, изо всех сил старавшийся слиться со стеной, вздрогнул и поспешил на оклик. — Налей-ка нам еще этой дряни! Наш друг сегодня возвратился домой.

URL
2015-10-14 в 17:54 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


Добраться до снятого на сутки отсека Нуа удалось только под утро. Походка совершенно потеряла устойчивость, в глазах троилось, а голова казалась чужой. Сохранять трезвость мысли и следить за заплетающимся языком представлялось чем-то невообразимо сложным, но Нуа, кажется, справился. По крайней мере, Сид не ухватил его своей могучей искусственной рукой за дреды и не познакомил лицом с ближайшей стеной. А он, надо думать, именно так бы и поступил, почуяв засланца.

Теперь проблема была в том, чтобы выбраться из этой дыры.

Минматарец упал на кровать, будучи больше не в силах бороться с пьяной ватностью ног. Прохладная свежесть подушки приятно освежала разгоряченное лицо, слабый, едва угадываемый запах порошка щекотал ноздри. Нуа чувствовал себя выжатым, будто пропущенный через соковыжималку лимон: никогда прежде он не подумал бы, что ночь, проведенная в компании старых друзей за выпивкой и разговорами, способна измотать его, как перелет из одного конца известной Вселенной в другой. Все промелькнувшие за уходящий день события тревожили, и одно только это раздражало мужчину — он не привык беспокоиться по таким пустякам. Мать его, он слишком долго живет и слишком много видел, чтобы беспокоиться.

За плагиоклазовыми панелями, отделяющими личную спальную ячейку от жилого отсека, раздавались голоса старых и новых знакомых. Братство перемежало хохот задорной руганью, и их голоса звенели эхом в пустынных коридорах. Нуа вслушивался в обрывки диалогов, неясно долетающие до его слуха, пытаясь разобрать слова и понять, чем для него закончилась эта встреча. Но ответ не приходил; было легко подумать, что шумная компания, разбредающаяся по своим капсулам, и вовсе забыла о существовании Нуа. Откровенно говоря, такой поворот событий принес бы бывшему пирату ощутимое облегчение. Он старательно вслушивался в голоса, но прежде, чем тишина накрыла маленькую станцию, висящую на окраине системы Илламур, хмель сморил его и погрузил в глубокий сон.

***


Одна из ламп дока нервно моргала, наполняя огромное помещение гулом. Сид недовольно цокнул языком, подняв глаза к потолку. Желтоватый свет тускнел, погружая помещение в минутный полумрак, и вновь загорался. Пират представил, как пальцы руки смыкаются на льющем прерывистое свечение цилиндре; хватка становится крепче, так, что сплав стекла и пирита трескается и впивается в нечувствительную ладонь, а последующее движение вырывает лампу из гнезда, оставляя оголенные провода сиротливо висеть, потрескивая жалобными искрами.

— Присмотри за Номадом, — сказал гигант, протягивая руку вверх. Кончики пальцев погрузились в мягкий, теплый луч, но так и не достигли потолка. — Он может быть нам полезен, но я не хочу в один прекрасный день обнаружить КОНКОРД в своем убежище.

— Хотелось бы, чтобы он был чист.

Жесткая усмешка искривила губы Сида.

— Он очень пожалеет, если это окажется не так.

URL
2015-10-14 в 17:56 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
Глава 4

Регион Lonetrek, созвездие Haurala
Система Kino
Агрокомплекс Caldari Provisions
Административный центр ICESE


День первый

Первым чувством, взявшим его за руку и потянувшим за собой, была боль. Она обрушилась на тело градом тысячи вспышек, и перед сознанием, чистым, будто кристаллы льда, поднялось неведомое прежде мироздание. Вместе с болью пришли звуки, которых он никогда прежде не слышал, но происхождение которых по какой-то удивительной причине знал. Мерно подавал сигналы аппарат справа от него; он не видел очертаний, но догадывался, что это система жизнеобеспечения фиксирует его состояние. Тихий, неторопливый стук шагов не похож на звук человеческой ходьбы — и что-то в голове подсказывало ему, что так передвигаются станционные дроны. Повинуясь импульсу, пальцы стиснули тонкое одеяло и впервые ощутили шероховатость переплетения тысячи грубых хлопковых нитей. Он вдохнул очищенный, ионизированный воздух, и холод полился в грудь, заставляя ощутить мир всем существом, вырванным из жадных щупалец небытия.

Когда он, наконец, набрался храбрости открыть глаза, краски и образы ворвались в разум непрерывным потоком, возвращая боль. Он открыл рот, чтобы закричать, дать выход всему, что впилось в его неокрепшее существо, но вместо голоса услышал только хрип, который не сумел узнать. Непослушное тело сотряс кашель, одеяло, под которым можно спрятаться и вернуться в темноту, стало душным коконом. Прежде чем закричать, ему пришлось набрать так много воздуха в легкие, что изнутри обожгло почти непереносимо.

Так он появился на свет.

Физически это здоровый, взрослый мужчина тридцати с лишним лет. Его руки, ныне немые и непослушные, выдавали человека, склонного скорее к интеллектуальному труду, нежели к физическому: длинные, узловатые пальцы, увенчанные отросшими за долгое время забытья ногтями, подходили больше для работы, требующей внимания и усердия, а не грубой силы. Да и он весь был таким: миниатюрным, худощавым и несуразным, как будто природа собирала его в спешке, не слишком заботясь о том, как ее творение будет выглядеть. Тонкие нос и губы в сочетании с близко посаженными круглыми глазами делали его похожим на сову. Впалые щеки могли свидетельствовать о длительном вынужденном голодании или проблемах со здоровьем, но системы жизнеобеспечения не выявили ничего подобного. Медицинский дрон, собравший его биологический материал на анализ, определил принадлежность мужчины к племени Себьестор.

Окружающая реальность все еще казалась пробудившемуся клону невыносимой. Обилие совершенно новых впечатлений давило, заставляя испытывать острую нехватку кислорода. Вне своей воли он узнавал предметы, которых не помнил, и это порождало тысячу вопросов, на которые он не мог найти ответа. В попытках обратиться к памяти, лучшей из всех кладовых человечества, он нащупал только зияющую черноту, такую же безбрежную, как воды космического океана, которого его глаза никогда не видели. Уцепившись за поручни больничной койки, как за единственную существующую опору, мужчина напряженно прорывался сквозь скрывающий прошлое покров, но неизменно нарывался на стену.

— Эй, — негромкий голос заставил минматарца-себьестора вздрогнуть и уставиться на нарушившего уединение человека. — Ты, наконец, очнулся? Приятно знать, что я чуть не отправился на тот свет не ради впавшего в летаргию.

Он пошевелил губами, скорее выдохнув вопрос, чем задав его вслух:

— Кто я?

***


— Он ничего не помнит, — Брайс рассеянно развел руками. — Даже не может назвать свое имя.

Адам посмотрел на спящего минматарца. Первое столкновение с окружающим миром для пробужденного клона оказалось испытанием, к которому он не был готов. Сержант Мэтьюс стал единственным, с кем неизвестный успел перекинуться парой слов — медицинский дрон, зафиксировавший резкий скачок адреналина в крови пациента, принял решение погрузить мужчину в сон, чтобы сохранить нервную систему от перегрузки. Когда Адам в сопровождении советника вошел в медицинский отсек, себьестор уже спал, а Брайс сидел рядом, нервно вцепившись пальцами в волосы.

— Такое бывает, когда нейросканер по каким-либо причинам не может записать память носителя целиком.

— Или когда клон активируется раньше, чем погибает пилот, — вмешался Канаме, не отрывая взгляда от дисплея системы жизнеобеспечения. Советник изучал графики и диаграммы, выводимые аппаратурой, изредка отвлекаясь на беседовавших за спиной мужчин. Информация интересовала его определенно больше, и все же Адам был уверен, что его ученик не упустил ни слова из разговора.

— Нашел что-то интересное? — спросил Этернус, сплетая пальцы в замок и устраивая на них подбородок.

— Только то, что наш гость действительно чист, и никакой нейростимулятор не поможет ему вспомнить прошлое. Посмотри сам, — не поворачиваясь, Канаме жестом поманил Этернуса к экрану. — Томография — красноречивее некуда. Трансляция в этот клон не была произведена. Вообще.

В отсеке повисло молчание. Брайс ковырял рукав больничной пижамы, опустив взгляд в пол. Себя он чувствовал подавленным; для него, не способного подключаться к кораблям напрямую, услуга клонирования и переноса сознания представлялась чем-то чуждым и непонятным, в то время как смерть всегда бродила рядом и частенько держала за руку. Он видел раненых — тех, кого обжигало волной горячей плазмы, вытекавшей из разрывающегося корпуса корабля, тех, кого разрезало гигантскими частями механизма, и тех, кто не мог выбраться из разгерметизировавшегося отсека. Он видел кровь, ожоги и переломы, видел такие увечья, которые не в силах был вообразить. Но истерика человека, обнаружившего себя извлеченным даже из собственной памяти, упала на плечи неподъемным грузом. Даже собственный бесконтрольный дрейф по волнам космической пустоты не оставил в душе Брайса такого следа, как перекошенное от ужаса, побагровевшее лицо не способного произнести ни одного членораздельного звука себьестора. Отчасти сержант ощущал свою вину: ведь это он додумался произнести вслух эти роковые слова.

«Мы подобрали тебя со сбитого шаттла в w-пространстве и еще не установили, кто ты и откуда».

Как, должно быть, чудовищно знать, что дорога домой потеряна. Брайс судорожно сглотнул и пообещал себе взять отпуск и отправиться к матери. Хватит с него всего этого. Хватит с него синтетической пищи, металла под ногами, холода, черноты, бессмертных капсулиров, теряющих память. Хватит. Он хочет домой, на твердую, дышащую жизнью почву, хочет вдохнуть полной грудью неочищенный, не пропущенный через вентиляционную систему и искусственно насыщенный кислородом воздух.

Произнести этого вслух молодой мужчина не мог, поэтому просто вздохнул.

— Ступайте к себе, сержант, — сказал Адам, поднимаясь с места. Мысли лидера «Ледяных стражей» никак не отражались на спокойном, волевом лице. Было очевидно лишь, что Этернусу сейчас нет особого дела до страдающих эмоциональным раздраем подчиненных. И Брайс мог его понять. Что уж там, он и сам бы не обращал внимания на крохотное существо, поселившееся где-то в груди и то и дело норовящее стенать о своей тяжелой жизни, да только заткнуть паразита оказалось не так-то просто.

— Да, сэр, — молодой мужчина тяжело поднялся, отсалютовал и зашагал прочь, борясь с нахлынувшим приступом тошноты и головокружения. Он все еще чувствовал себя недостаточно хорошо, чтобы совершать длительные прогулки. «Стоило подумать об этом прежде, чем выходить из отсека», — укорил себя Брайс, кое-как переставляя ноги и придерживаясь за стену.

— Надо выяснить, кто он такой, — сказал Адам, когда они с Канаме остались одни — не считая, разумеется, неизвестного и пары медицинских дронов.

— В первую очередь надо ему помочь, — возразил советник, поворачиваясь в кресле. Раскосые зеленые глаза смотрели на безмятежное лицо минматарца; Канаме хмурился, что водилось за ним крайне редко. — Не смотри на меня так, шеф. Я не собираюсь вбухивать все ресурсы корпорации в благотворительность. Посмотри на него, — ачура кивком указал на неподвижное тело. — Сломанная, вычищенная болванка. Новорожденный мужик тридцати с гаком лет. Ему здесь самое место — ты же так любишь собирать интересный человеческий хлам. Вот Вселенная и подкинула тебе очередную заводную космическую обезьянку.

«Вроде меня самого».

— Он не приблизит меня к тому, что я ищу.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

Голос Адама был полон той самой уверенности, которой обладают люди, ведомые сквозь перипетии жизни чьей-то незримой, невоплощенной рукой, протянутой из тех пределов, к которым не приблизиться даже им, победившим смерть, способным бороздить звездные моря. Ему не нужно было ни объяснений, ни логических доказательств — знание, пронизывающее каждую клетку его существа, не нуждалось в подпорках. Возражать такому казалось занятием глупым и бессмысленным, а потому Канаме примирительно поднял руки.

— В следующий раз, когда тебе не понравится мое так называемое «иррациональное чутье», — я припомню эти слова.

Этернус молча кивнул. Полагать, что ученик сильно отличится от своего наставника, было бы наивно.

URL
2015-10-14 в 17:57 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


День пятый

Держать в руках коммуникатор, знать, как им пользоваться, но не иметь ни малейшего представления, откуда это знание возникает в голове — странное и даже пугающее чувство. Думать о собственном беспамятстве было легче, чем представлять, что я действительно касаюсь тонкого, светящегося дисплея впервые, повинуясь заложенной в мой мозг программе. Это амнезия, ничего больше. Когда медики найдут способ восстановить поврежденные нейронные связи, я вспомню все. Это — мое единственное утешение, палочка, в которую я вцепился, чтобы не сойти с ума.

Часть меня понимает, что тело, в котором я нахожусь сегодня — это не плоть и кровь, подаренная матерью и отцом. Нет сомнений, что выгляжу я точно так же, как... как выглядел кто-то, когда-то бывший мной; но мое тело — результат искусной деятельности клонопроизводителей. Лицо вылеплено, точно из глины, и я наверняка уверен, что оно в точности повторяет черты лица прежнего меня. Что ж, я хотя бы точно знаю, как выглядел.

— Какие-нибудь особые приметы упростили бы опознание, — говорит Брайс, сидя на жестком стуле у огромного окна. За его спиной простирается звездная бездна, мимо лениво проплывают громады звездных кораблей, направляющиеся в док. От этой картины у меня захватывает дух, несмотря на нашептывания рассудка, мол, я все это видел, я все это испытывал когда-то. В той жизни, которой я не помню.

Брайс допивает куафе, ставит кружку на столик, выполняющий функции журнального, и пятерней зачесывает волосы назад. Длинные русые пряди мешают ему, падая обратно на глаза, и калдари тихо ругается себе под нос, связывая непослушную шевелюру в хвост. Пожалуй, на всем пространстве медицинского отсека «Ледяных стражей» я и он — единственные пациенты, залежавшиеся на койках. Это кажется мне крайне ироничным: два взрослых, здоровых мужика проводят целые дни, слоняясь от стенки к стенке, и лишь по той причине, что один не помнит даже имени, а второй еще не восстановился после клинической смерти. Да и местный мозгоправ никак не решается выдать моему собрату по несчастью разрешение на полеты. «Нет, представляешь? — ярился Мэтьюс пару дней назад, размахивая кипой смятых бумаг. — Этот очкастый мудила отправил меня в запас! Говорит, что я не готов!».

— Похоже, что прежний я не слишком хотел, чтобы его опознавали, — я кладу коммуникатор на стол, прислушиваясь к каждой клеточке тела. Каждый миллиметр моих кожи и нейронов помнит любое из воспроизводимых движений, и это чем-то похоже на непрекращающееся, непрерывное deja vu. Напряженный разум ловит эти неясные отголоски, ожидая вспышки, способной прогрнать туман забытия, но ничего не происходит. Ожидание утомляет и тянет силы. Мозгоправ, отправивший Мэтьюса в бессрочный отпуск, посоветовал мне расслабиться и не искать ответов на возникающие в моей голове вопросы.

Сказать явно проще, чем сделать.

Присутствие Брайса отвлекает меня и от тяжелых раздумий, и от натужных попыток выцепить из разума хоть какую-нибудь ниточку, способную привести к той самой двери, за которой скрывается тайна моей личности. Он приходит каждое утро, принося с собой по чашке куафе. Все прочие мои благодетели заглядывают изредка, то ли потеряв интерес к моей персоне, то ли из вежливости давая мне время прийти в себя.

— Это только вопрос времени. Господин Этернус и советник Итами подняли на уши информационный отдел, чтобы выяснить, кто ты. Прежде у них получалось решать такие задачи.

Значит, обо мне все-таки не забыли.

— Мне бы хотелось, чтобы у них получилось быстрее. Где-то есть люди, которые наверняка знали меня. Может, мне станет легче, если я с ними поговорю.

Брайс задумчиво кивает, прикладываясь к своей чашке с черным, бодрящим напитком, источающим изумительный аромат. Мой разум механически подмечает, что куафе — один из наиболее распространенных напитков по эту сторону галактики. Придумали его, кажется, галленте, и сначала использовали как желудочное лекарство. Я знаю это, но не могу вспомнить, кто рассказал мне о маленькой детали паззла под названием «мир». Где я получил весь багаж знаний, которые нормальный человек по крупицам собирает в течение всей своей жизни? Хотелось бы, чтобы кто-то мне ответил.

— Я ведь могу быть каким-нибудь ученым, — внезапно произношу я, и сам удивляюсь этим словам. Они приходят из ниоткуда, сами ложатся на язык, и я разве что не подпрыгиваю в предвкушении: что, если я прав? Что, если это и есть то самое долгожданное озарение?

Брайс смотрит на меня с немым вопросом, не отнимая от своего рта кружку. Смущение бросается в лицо жаркой волной. Неторопливо вернув кружку на стол, мой собеседник озадаченно скребет в затылке.

— Если так, что твоя амнезия очень некстати.

— Очень, — эхом вторю я и устало опускаюсь на стул. Ощущение потери чего-то крайне важного вновь накрывает, будто одеялом. Сколько всего могло быть в моей голове и сгинуть в один единственный миг — тот самый, когда мое прежнее тело горело в пламени вырывающейся из недр корабля плазмы.

Или это произошло как-то иначе? Проклятье, я даже не знаю, как погиб.

И сколько раз это уже случалось.

Брайс подается ко мне, и его ладонь успокаивающе ложится на плечо.

— Не думай об этом, Джон. Все образуется.

«Джон». Я мысленно проговариваю это имя раз за разом, пытаясь к нему привыкнуть. На моем запястье красуется белый тонкий браслет со светящейся надписью. «Джон Доу», написано там. Теперь меня зовут именно так, теперь я — всего лишь неизвестный, один из сотен пропавших без вести. Мое имя — просто формуляр, общепринятый для подобных мне. Джон, мать его, Доу. Проклятый Джон Доу.

— Я хочу вернуть свое собственное имя.

***


Предмет, больше всего напоминающий папку, хлопнулся на край стола Этернуса. Адам, доселе погруженный в изучение многочисленных счетов, поднял голову и вопросительно воззрился на возникшую перед ним амаррку.

— Полюбуйся.

Лидер «Ледяных стражей» потянулся к папке, показавшейся ему невесомой. Адам провел ладонью по кожаной обложке, ощупывая края выдавленного в центре логотипа корпорации, но раскрывать папку не торопился.

— Что это?

— Отчет по твоему Доу от медиков, — Джейд, не дожидаясь особого приглашения, заняла стоящее рядом со столом кресло. Наблюдая за ней, Адам подумал, что время совершенно не меняет эту женщину. Капсулир, разумеется, может позволить себе выглядеть как угодно, и достижения современной медицины, легко справляющиеся со старением организма, только помогут в этом. Но, когда речь шла о Ханне, дело не ограничивалось одной только внешностью. Ее плавные, исполненные грации движения приковывали взгляд, и даже простая одежда, к которой привыкли пилоты, не могла скрыть обольстительности манер. На родине Ханны, в Империи Амарр, такую женщину наверняка ждала бы совершенно другая, полная роскоши и удовольствий жизнь.

— Я ждал, что его принесет Кан.

— Кан просмотрел пару страниц, пробормотал о «ебанутых клоноводах» и о том, что и куда он собирается им засунуть. Я не уверена, но, кажется, он упомянул великую космическую пи...

— Я понял, — торопливо прервал ее Адам.

— А потом он пулей исчез в доках.

Этернус вернул папку обратно на стол и прикрыл лицо ладонью. Одна только реакция советника на отчет позволяла предположить, что дела обстоят в лучшем случае неважно. Если бы генетики вычислили личность неизвестного через клона, то Канаме, надо полагать, стоял сейчас перед этим самым столом и радостно пританцовывал, попутно набрасывая план мер по возвращению пострадавшего в руки семьи и друзей. Адам даже готов пережить такой концерт, лишь бы выкинуть из головы неожиданно появившуюся проблему.

— Я бы на твоем месте это прочла. Занятное чтиво.

— Изложи вкратце.

Ханна бросила на мужчину укоризненный взгляд и кокетливо поправила прическу, демонстрируя украшенное затейливыми узорами запястье. Амаррка уже очень давно не поддерживала связи со своим народом, но традицию украшать себя сохранила. Для ни-кунни такая косметическая процедура была древним и важным ритуалом; рисунки, нанесенные на кожу смесью эфирных масел и особых трав, служили не только украшением, но и своеобразным талисманом, призванным исполнять желания женщины. Кроме того, особенности рисунка и расположение узоров могло многое рассказать о своей носительнице — в причудливые орнаменты заключалась информация о семье девушки, о ее благосостоянии и роде деятельности и даже о семейном статусе. Важные события, такие, как рождение детей, тоже отмечали на теле. Для праздничной росписи выбиралась более яркая краска и особые мотивы. Со временем эта традиция переросла в массовую культуру, и таинство стало доступным любому. Исконная суть узоров уступила место эстетике, и лишь немногие женщины придерживались древнего ритуала. Джейд была одной из них.

URL
2015-10-14 в 17:58 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
— Они прошерстили всех зарегистрированных клонов и не нашли совпадений.

— Занятно.

— Более того, поиск клиента по ДНК ничего не дал.

— Занятно вдвойне, — Адам почесал щеку.

— Ты послушай дальше. Согласно отчету, клон производился из сырья второй категории, — Джейд выдержала паузу, наблюдая, как меняется лицо Адама. Глава корпорации торопливо потянул за край обложки, обнажая темный дисплей покоящегося внутри кожаного чехла устройства. — Они создали клон из бульона, Адам! Нашпиговали его химией, запихнули доработанную гамма-лазером остеопластику вместо костей и в такое тело внедрили клетки клиента! В Империи так не работают уже сколько лет? Тридцать?**

Седой ачура поводил пальцем по сенсору, вызывая голограмму отчета. Дисплей моргнул и ожил, проецируя в воздух светящийся текст. Адам уже знал, на что стоит обратить пристальное внимание, и проглядывал его быстро.

— Не слишком качественная работа, — наконец, заключил мужчина.

— Это может объяснить потерю памяти. Ребята с клонофабрики явно где-то промахнулись, выращивая клетки мозга. Если бы это произошло на станции «Потек Фармасьютикалз» или еще какой-нибудь корпорации-гиганта, обслуживающей капсулиров, мы бы знали об этом. Все бы знали об этом. Их инспектируют, шумиха поднялась бы такая, что мало не показалось бы никому.

Адам кивнул.

— Скорее всего, клон воспроизводили где-то за пределами влияния корпораций. Мелкая фабрика, не имеющая доступа ни к трупам, ни к инкубаторам. Это объясняет, почему клона нет в реестре. Не хотелось бы думать, что мегакорпорации подчищают за собой, а на нас свалился выбракованный продукт.

— Это не поможет Доу вспомнить, — напомнила Джейд. Адам бросил в ее сторону тяжелый взгляд, словно не желая признавать, что давняя подруга приняла сторону советника. — Поговори с Канаме, Адам. Он может вытащить что-нибудь из головы нашего неизвестного.

— Он не захочет. Ты знаешь, как он относится к клонам. Проклятье, ты знаешь, как он относится к мертвым клонам!

— Он захочет, если ты с ним поговоришь. Попробуй. Это едва ли не последняя надежда парня на восстановление.

***


День седьмой

Тихие, приглушенные голоса просачиваются в мое сознание. Отмахнуться бы от них, как от прочих посторонних звуков, способных потревожить в столь ранний час, но рассудок мой, ставший ныне особо любопытным и внимательным, против моей же воли заставляет прислушиваться, разбирать слова.

— Ты хоть понимаешь, о чем меня просишь?

Красивый голос: глубокий, томный, с соблазнительной хрипотцой. У меня совершенно не выходит сложить в голове столь мелодично звучащий тембр и холод, который ощущаю в каждом слове даже я, спрятанный за неплотно прикрытой переборкой отсека и укутанный в одеяло.

— Понимаю, — я узнаю голос Брайса и разбираю в нем ноты смущения и вины. — Но это может сработать.

— Каким, я хотела бы знать, образом?

Пауза, повисшая в разговоре, кажется настолько долгой, что я даже рискую аккуратно приподняться на локте, стараясь ничем себя не выдать. Сквозь щель я вижу Брайса: парень стоит, опустив голову, и нервно ерошит волосы. Растерянное выражение его лица будит во мне новый интерес: что за женщина может заставить сержанта мяться перед ней, точно он всего-навсего школьник? Однако как бы ни хотелось разглядеть его собеседницу, отделяющая мою палату панель скрывает ее. Искать более выгодную точку обзора я не стал, опасаясь, что любой звук спугнет этих двоих, а я так и не узнаю, чем закончится этот разговор.

— Вы — капсулир, капитан, и спрашиваете об этом у меня? Ваши импланты, ваша связь с кораблем, которым вы управляете... Если подключить Джона к капсуле, возможно, ему удастся что-то вспомнить. Пусть это будут всего лишь ощущения, но нужно дать ему этот шанс.

— Медики сделали заключение насчет его памяти. Там нечего восстанавливать.

— Да на хрен медиков! — взрывается Мэтьюс, вскидываясь и повышая голос. — Я знаю, что мои просьбы мало что значат для тебя...

Хлесткая пощечина заставляет парня умолкнуть. Я вздрагиваю.

— Не забывайся, сержант. Надеюсь, что больше никогда не услышу от тебя ничего подобного.

Брайс что-то отвечает ей, но так тихо, что я не могу разобрать слов. Он как будто застыл, одеревенел, и даже не осмеливается коснуться покрасневшей щеки. Женщина долго молчит; я даже подумал, что на самом деле она отвечает сержанту на грани едва различимого шепота, еле слышно, но выражение лица Брайса не меняется, и он никак не реагирует.

— Послушай, — наконец, говорит он. — Я не прошу тебя о помощи для себя. То есть, я благодарен, что ты тогда спасла мне жизнь и...

Она перебивает его бесцеремонно, словно и вовсе не желая слышать.

— Святые небеса! Мэтьюз, мать твою, отрасти себе уже яйца и перестань быть тряпкой.

Сержант сжимает кулаки с такой силой, что костяшки пальцев белеют. Скулы парня бледнеют так же быстро, как несколько мгновений назад краснели от стыда. Напряжение между этими двумя имеет плотность и форму, ощущается почти физически даже мне, человеку совершенно постороннему. Больше всего на свете мне сейчас не хотелось оказаться на месте Брайса.

Я вздыхаю едва слышно, продолжая сохранять глупую конспирацию, и устраиваюсь на кровати удобнее, рассматривая стену. Я не хотел бы оказаться на чужом месте, но своего у меня тоже нет. Когда медики пришли к заключению, что физически я совершенно здоров, я предпринял попытку влиться в местное сообщество и оказать своим спасителям хоть какую-то посильную помощь. Я потерял свои навыки, как пилот-капсулир, но наверняка пригодился бы для простой неквалифицированной работы. Существует много дел, требующих человеческого внимания, а потому не подходящих для дронов. Наверное.

Так или иначе, мой душевный порыв остался невостребованным, и мне посоветовали не занимать голову чужими проблемами — у меня, мол, хватает своих. Что ж, замечание это было весьма справедливо, но легче не становилось. Почти каждую минуту своего осознанного существования я либо терзал свой разум, пытаясь найти ответы на бесчисленное множество вопросов о моем прошлом, либо обещал себе начать все с белого листа, раз уж судьба предоставила мне такой шанс. По факту, не выходило ни то, ни другое. Оставалось отчаяться окончательно и смириться, тем более что моя жизнь продолжалась, не особенно считаясь с адом, творящимся в голове.

Брайс как-то сказал, что время — лучший лекарь, но с каждым прожитым днем я постепенно стал приходить к мысли, что убегающие часы — всего лишь анестезия. Я действительно свыкаюсь со своей новой ролью, постепенно сливаюсь с ней, только лишь потому, что у меня не было иного выбора. Но болезнь укоренилась глубоко внутри, и сколько бы лет ни прошло, я не совладаю с ней — если, конечно, не найду способ вспомнить все, если не ради того, чтобы вернуть свою жизнь в прежнее русло, то хотя бы ради того, чтобы найти успокоение.

— Хорошо, сержант. Я позволю твоему приятелю залезть в рабочую капсулу, но учти: если что-то пойдет не так, я смешаю вас обоих со звездной пылью и оставлю ваши замерзшие трупики висеть в космосе. Уяснил?

— Да, капитан.

URL
2015-10-14 в 17:58 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


День восьмой

Советник нашелся в темном, неуютном отсеке, отведенным под скромный архив. Место это, посещаемое прочими членами корпорации крайне редко, своим существованием было обязано именно Канаме, обладающему не самой понятной склонностью коллекционировать информацию различного сорта. Металлические стеллажи, выстроившиеся рядами, методически заполнялись тонкими дисками-носителями; Адам, однако, не был уверен, что в расположении информационных объектов соблюдается хоть какой-нибудь порядок и логика, а потому искать что-либо в архиве самостоятельно опасался. Да и нужды в этом не возникало — доступа к данным Неокома бывалому капсулиру достаточно.

Для Канаме этот способ не подходил.

Молодой ачура расположился на полу, упираясь спиной в один стеллаж и сложив ноги на нижнюю полку другого. Позади него, отвоевывая пространство на полке у коробов с дисками, возвышалась батарея аллюминиевых банок с куафе, и, судя по их количеству, можно было смело утверждать, что советник твердо вознамерился не спать ближайшую пару-тройку суток. Его непрактично белые армейские штаны щеголяли серыми пятнами пыли, чудом не изничтоженной отменной системой вентиляции. Сам же молодой человек казался едва ли не похороненным под грудой инфокарт с досье на пропавших и разыскиваемых. Груда устройств, уже прошедших через руки советника и признанных непригодными, сиротливо ютилась на полу, по-прежнему проецируя голограммы в воздух, и из-за обилия помех, создаваемых и физическими, и электронными преградами, изображения дрожали и ломались, перемешиваясь в каком-то невообразимом хаосе.

Стороннему человеку показалось бы, что Канаме не обратил на вторжение начальства никакого внимания, однако Адам не привык обманываться. Он хорошо понимал, что его воспитанник, занятый работой, не станет отвлекаться на пустяки.

Иногда Этернус завидовал такой сосредоточенности.

Вне корабля Канаме не подключался к Неокомому, и говорить ему, что подключение к базе данных через нейроинтерфейс сэкономило бы уйму времени, было излишне. Адам как никто другой знал, что советник пользуется традиционными методами не только по собственной прихоти — его нервная система потребляет больше информации, чем ачура способен усвоить. Последний раз Канаме пользовался системой поиска Неокома семь лет назад, и попытка эта привела его прямиком на больничную койку. Адам до сих пор помнил белого, будто полотно, перепуганного подростка, с головы до ног залитого хлещущей из носа кровью; Итами возник на пороге его кабинета, больше похожий на привидение, и тут же грохнулся в обморок.

Больше эксперимент не повторяли.

— Ты что-то хотел?

Очередная инфокарта отправилась в выбракованную стопку, а Канаме удостоил лидера корпорации взглядом. Адам решил начать издалека:

— Ищешь что-то о Доу?

— Угу.

— И как успехи?

Вместо ответа молодой ачура только хмыкнул, поерзал на полу и потянулся, стукнувшись головой об одну из полок. Он тихо выругался, потирая ушибленный затылок и отлипая от стеллажа, так удобно служившего ему опорой.

— Ничего, что пролило бы свет на эту темную историю, — Канаме поискал взглядом нетронутую банку с куафе, подцепил ее за аллюминиевое кольцо и подкатил к себе. — Но у меня есть еще несколько не разобранных коробок с персокартами.

— У тебя в арсенале есть более эффективный способ.

Приложившийся к банке Канаме замер, глядя на шефа со смесью недоумения и подозрительности. Сделав внушительный глоток, ачура вернул куафе на полку. С ответом он не торопился, то ли выдерживая драматическую паузу, то ли взвешивая все за и против. И тот, и другой вариант казались Адаму одинаково вероятными.

— Нет.

Советник подтянул к себе ноги, усаживаясь по-турецки, и взял в руки следующую стопку карт. По выражению его лица можно было сделать вывод, что разговор окончен, однако Этернус не собирался отступать так просто.

— Разве не ты хотел помочь нашему неизвестному?

— Я помогаю, — упрямо возразил Канаме, торопливо изучая голограмму. — Еще вопросы?

— Тебя устраивают результаты?

Инфокарта полетела не на пол, к своим сородичам, а прямо в Этернуса.

— Ты не понимаешь, о чем меня просишь.

— Я прошу тебя попробовать, не больше.

URL
2015-10-14 в 17:59 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


Единственное, что Джон точно знал — все происходящее ему не нравится. В скромной палате неизвестного собралось слишком много людей, и это заставляло Доу испытывать определенное напряжение. Он успел прийти к мысли, что корпорация, позаботившаяся о сохранении его жизни, потеряла интерес к его персоне, однако сегодняшний день заставил минматарца пересмотреть свое убеждение. Присутствие первых лиц корпорации и капсулира, выловившего его из космоса, оказалось достаточно веским для этого основанием.

Попытка Брайса расшевелить память Джона, подключив его к капсуле, окончилась полным провалом: Доу, к своему удивлению, знал, как управлять «яйцом», однако этим его навыки исчерпывались. Мэтьюз, вдохновленный первым результатом, предложил погрузить капсулу в шаттл, сконструированный в Республике, но Доу не сумел даже покинуть док. «Понятия не имею, что делать с этой штукой», — смущенно признался неизвестный после нескольких безуспешных попыток привести челнок в движение. В глубине души он не слишком надеялся на положительный результат испытаний и все-таки был расстроен. Осознание собственных потерь становилось слишком тяжелым бременем, которое Джон вынужден нести в одиночку. Помощь не придет — ей просто неоткуда прийти. Не существует чуда, способного вернуть утраченную вместе с телом-носителем и памятью жизнь.

Сегодня Брайс отсутствовал. Джон надеялся, что это никак не связано с неудачной попыткой. Он предположил, что сегодняшняя операция, хотя и объявлена официальной, носит закрытый характер, и вряд ли посторонние будут допущены.

По мнению Джона, Мэтьюз был менее посторонним, чем все присутствующие.

— Если вы не возражаете, мистер Доу, мы начнем.

Джон кивнул, борясь с подступающим волнением. Минматарец исподлобья наблюдал, как тонкая фигура советника подтаскивает кресло к кушетке, край которой он облюбовал, и напряженно сжимал пальцы. Кто-кто, а советник Итами не внушал Доу доверия. Да и вообще, если бы все зависело от его собственного желания, минматарец близко бы не приблизился к подобному индивидуму. Существо, представляющее собой нечто среднее между мужчиной и женщиной и не бывшее ни тем, ни другим, могло вызвать смесь недоумения и отвращения, но никак не симпатии. Теперь это сидело напротив, подключая к оголенному предплечью помпу.

— Зачем это? — полюбопытствовал Джон. Он ожидал, что его будут пичкать различного рода препаратами, и медицинский дрон, переключившийся на советника, озадачивал его.

— Чтобы мои мозги не превратились в омлет, — хмыкнул Канаме, заканчивая установку миниатюрного аппарата. Молодой человек выпрямился, глубоко вздохнул, будто собираясь с мыслями, и его тонкие, совершенно не похожие на мужские руки потянулись к лицу минматарца. Тот отпрянул — скорее инстинктивно, чем осознанно. Советник недовольно поджал губы, и его пальцы крепко вцепились в худые щеки Джона. — Поверь, чувак, мне все это нравится еще меньше, — хмуро заметил ачура.

Доу готов был поверить, но его передергивало, и одного только усилия воли, чтобы справиться с этим, не хватало. Выбора, впрочем, не было, а потому Джон лишь закрыл глаза, чтобы хоть как-то отгородиться от происходящего, и приказал себе не реагировать, когда прохладный лоб советника соприкоснулся с его собственным лбом. Неизвестный вцепился в край кушетки, молясь про себя, чтобы этот мучительный контакт закончился как можно быстрее.

Он не мог и помыслить о том, что для другой стороны процесс может быть еще невыносимее.

Для Канаме, мысленно потянувшегося к разуму неизвестного, мгновения слились в вечность, а плотная, надежная реальность расплылась, уступая место зыбкой темноте. Советнику казалось, что он летит в никуда на сверхсветовой, и легкие рвутся в клочья от недостатка кислорода. Зажмурившись и приказывая себе не отвлекаться на дискомфорт, вызванный смятением рассудка, молодой ачура все глубже и глубже погружался в сознание ничего не подозревающего Джона. Чернота, послужившая каналом связи, расступилась, открывая мысленному взору советника ряд воспоминаний Доу. Они являлись в причудливых, неясных образах. Прежде, чем продолжить, советник перевел дыхание, чувствуя, как по виску побежала капля пота.

Сеансы подобного рода не давались ему даром, и, если бы Доу открыл глаза, то увидел бы, что и без того светлое лицо молодого человека побелело, будто полотно, брови хмуро сошлись у переносицы, губы сжались в тонкую линию, а плечи заметно напряжены. Пробираясь через запутанную вереницу мыслей, проносящихся в голове Доу, Канаме отматывал назад все воспоминания неизвестного с того самого момента, как коснулся его головы. События, произошедшие на станции, в обратном порядке мелькали перед внутренним взором ачура, будто кинофильм. Канаме смотрел в прошлое глазами неизвестного, торопливо прощупывая его мысли и ощущения, отпечатавшиеся в памяти. Не находя нужной нити, советник отбрасывал картинку-воспоминание прочь и тут же хватался за следующую, приближаясь к самому началу — тому самому мигу, когда Доу впервые открыл глаза.

Перемахнув и через этот кусочек огромного ментального паззла, Канаме вновь провалился в черноту, которая оказалась куда более плотной, чем предшествующая.

— Кан, — ровным, уверенным голосом окликнул советника Адам, наблюдая за подскочившими показателями прибора, отслеживающими состояние молодого человека. Глава корпорации не позволял себе демонстрировать тревогу, однако приближающиеся к границе нормы столбцы графиков его беспокоили.

— В норме, — откликнулся Кан сквозь стиснутые зубы. С точки зрения Адама, норму состояние его протеже не напоминало даже отдаленно: Канаме превратился в комок напряженных нервов, готовых взорваться от одного неосторожного прикосновения. Лицо исказила гримаса, плечи дрожали, будто от боли. Адам предпочел бы вывести ученика из этого состояния как можно скорее, однако знал: если Итами взялся за дело, то доведет его до конца.

Если только это, конечно, не бухгалтерская отчетность за галактический год.

Чернота между тем не отступала. Она становилась объемнее и обретала глубину. Руки, вцепившиеся в лицо Доу, ощущали, как кожу пронизывает холод, сравниться с которым не мог даже лед космических глубин. Под ребрами возникло ощущение пустоты, отдаленно напоминающее неприятное посасывание, когда мчишься вниз, сидя в вагончике на американских горках. Борясь с приступом подступившей к горлу тошноты, Канаме выпустил голову Доу из рук и схватился за горло, хватая ртом воздух.

— Все, Кан. Достаточно, — Адам готов был оттащить советника от кушетки, но тот оттолкнул его руку.

— Все в порядке, — прохрипел Итами, встряхивая головой. Чувство небытия, наполнившее тело в последние мгновения мысленного контакта, оглушило молодого человека, но сдаваться он не собирался. Залезть в голову другому человеку, переворошить его память и хорошенько встряхнуть ее — то, что мог сделать только он.

Джон так и не успел понять, что происходит, когда пальцы ачура, цепкие, будто крючья, снова впились в щеки. Бегло пройдясь по уже изученным воспоминаниям, Канаме метнулся в леденящий, сковывающий мрак... и задохнулся.

Яркая до боли вспышка опалила советника.

Сознание вернулось к нему мгновением спустя. Канаме обнаружил себя на полу, справа истошно вопила прикрепленная к предплечью помпа, Доу, выпучив глаза, пялился на него, едва не забиваясь в дальний край кушетки, а рядом мелькали чьи-то силуэты — несложно было догадаться, чьи именно. Крепкие руки — Адам, надо думать — подхватили непослушное тело советника.

— На, прижми, — Джейд сунула под нос молодого человека ватный шар, — а то уделаешь кровью куртку.

— Жуткая трагедия, — согласился советник, еле ворочая языком и зажимая нос. Непослушные ноги грозили споткнуться друг о друга и познакомить своего обладателя поближе с полом. Не стесняясь собственной слабости, Канаме повис на плече наставника, и его кислая физиономия явно давала последнему понять, что просьба забраться неизвестному в мозги обойдется Этернусу очень дорого.

— Можешь позвать Брайса, — Адам кивнул Ханне и зашагал к выходу, поддерживая обмякшего советника. Последний оставался в сознании, но предпочитал лишний раз этого не демонстрировать, экономя силы. — Пусть пока останется с Доу.

Джейд кивнула и ненадолго задержалась у входа в отсек, пропуская лидера корпорации и его ношу вперед. Она уже собиралась последовать за ними, когда доселе молчавший Джон, кашлянув, заговорил:

— Капитан Ханна... Что здесь, дьявол меня раздери, произошло?

— Долгая история, мистер Доу. У вас с сержантом будет достаточно времени, чтобы поговорить об этом.

URL
2015-10-14 в 17:59 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


— Уже намного лучше.

Канаме все еще чувствовал себя слабым, разбитым и больным, но, в отличие от состояния предшествующего, был определенно жив. Конечности снова слушались его — впрочем, испытывать их покорность советник не особенно спешил, предпочитая неподвижно отлеживаться на больничной кушетке. Он саркастически подумал о том, что медицинский отсек в последние дни явно приобретает популярность, игнорируя тот факт, что вряд ли кто-либо планирует здесь оказаться. По крайней мере, Кан бы точно предпочел обойтись.

Впрочем, размышлял про себя советник, его недомогание — временный побочный эффект. К вечеру ачура снова будет в порядке, а исполнение ежедневных обязанностей заставит выкинуть из головы все пережитые ощущения, заставившие на доли секунды забыть о границах собственного я.

— Тебе не обязательно было идти до конца.

— Обязательно, — советник усмехнулся, как мог. — Не хотел что-нибудь упустить.

Конечно, он знал, что в конце обязательно налетит на плотное, вязкое небытие, способное обхватить тонкое, нестойкое сознание собственными щупальцами и уволочь в Ничто, но ничего подобного не происходило ни разу, а потому Итами рассчитывал на собственную волю и способность остановиться в нужный момент. Азартное любопытство его не одолевало — расплата за подобные путешествия по памяти чужих тел была слишком велика, чтобы относиться к вещам подобного рода как к игрушкам.

— Узнал что-нибудь, что стоило бы таких мучений?

Канаме покосился на Этернуса, отмечая ироническую ухмылку на его лице. Что ж, значит, все хорошо. Было бы хуже, если бы руководство обеспокоенно хмурилось.

— Ничего нового. Не было нужды перепроверять данные медицинского анализа.

Канаме предпочел не говорить о тех простых вещах, которые практически не имели значения в деле установления личности неизвестного, но от которых у него мурашки ползли по спине. Например, о том, какого это — чувствовать себя в теле мертвеца, пусть перекроенного, переделанного и оживленного, но все-таки — мертвеца, как его разум, чужой и посторонний, врастает в переплетение нервных клеток и принимает информацию о разложении и тлении, а потом, отделившись, в растерянности не может понять, по какую сторону жизни находится его место.

Коротко пискнувший коммуникатор заставил Канаме вздрогнуть. Адам нажал клавишу спикерфона.

— Отдел связи, господин Итами! — бодро отрапортовал звонкий женский голос. — Сэр, у нас проблемы.

— Слушаю, Иззи.

— Мы не можем выйти на связь с Номадом, сэр. Он не отвечает на запрос.

«Час от часу не легче», — подумали оба мужчины, обменявшись мрачными взглядами.

URL
2015-10-14 в 18:01 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
Глава 5

Регион Molden Heath, созвездие Besateoden
Система Illamur


Ее кожа напоминала черный мрамор: гладкая, блестящая и такая же темная. Гибкое тело в ворохе белоснежных простыней, соблазнительные изгибы крутых бедер и крепких, стройных ног, россыпь черных кос, змеящаяся по смятой подушке. Нуа позволил себе усмехнуться, натягивая поношенную футболку. Впускать Кьярру в свою постель было опасной игрой — игрой из тех, в которых на кон ставят жизнь; впрочем, отказать ей означало обрушить на свою голову ад.

Нуа не верил в существование Преисподней, но испытывать гнев дикой темнокожей кошки на собственной шкуре не желал.

— Еще так рано, — Кьярра потянулась, мурлыкая и игриво отводя складки одеяла от полной груди. — Ты мог бы задержаться еще на час — уверяю, мы бы провели это время с пользой.

Томная, страстная и опасная — Номад старался не забывать ни одного компонента коктейля по имени Кьярра. Даже сейчас, раскинувшись на хрустящих простынях, она охотилась, заманивала его, бесстыже извиваясь и демонстрируя наготу. Смущение ей не знакомо в той же мере, в какой не знакомо милосердие.

Нуа понимал, что ступил на очень тонкий лед, но отступать поздно.

— Мне нужно перекинуться парой слов с Сидом. — Пряжка широкого ремня щелкнула, Нуа оправил футболку, складками легшую на мускулистый торс, и посмотрел на женщину. — Что-то он залег на дно. Хочу понять, с какой радости.

Она взвилась стремительно, так, как могут двигаться только убийцы, привыкшие молниеносным ударом вскрывать горло: один порыв — и одеяло облаком отлетело в сторону, а она уже тут, рядом, спрятала за недобрым прищуром золотистые глаза, тронула кончиком острого языка крепко сжатые губы Нуа, а затем — укусила, безжалостно впиваясь белыми зубами в обветренную кожу.

— Тогда... — Кьярра ухмыльнулась, не отстраняясь. Ее рука заскользила вниз, перебирая складки футболки, уцепилась за ремень и спустилась к промежности; Нуа перехватил ее руку, но минматарка только рассмеялась, запрокинув голову. — Тогда передай моему братцу горячий привет. И возвращайся ко мне.

Кьярра упала на кровать и захохотала, а Нуа подумал о том, что держаться от этой стервы подальше было бы наиболее разумным решением.

Если бы только не тот факт, что Кьярра знала его как облупленного. Кьярра знала, что прежний Нуа никогда бы не упустил возможности очутиться между ее длинных ног. С тех пор кое-что переменилось, но Номаду по-прежнему дорога своя голова: если Кьярра почует неладное — а она почует, стоит ему позволить себе хоть раз оступиться, — то Нуа лишится жизни так же быстро, как вспыхивает, вырываясь из плена орудий, лазерный луч.

Смутно, но он еще помнил ее маленькой испуганной девочкой, жмущейся в угол и стискивающей потрепанную плюшевую игрушку.

Это был обычный рейд — один из многих. Вереница золотистых амаррских кораблей бороздила просторы звездной системы, лежащей у самых границ Империи. Рабовладельческие корабли перевозили пленных, женщин и мужчин народа Минматар, грязных, голодных, терпящих унижение от самодовольных надзирателей. Стандартная защита конвоя: несколько легких фрегатов, способных отбить роскошные суда от группы Кровавых Всадников, терроризирующих амаррский космос. Само собой, амаррский флот не рассчитывал на то, что за ними будут пристально наблюдать те, кому положено прятаться в тени.

Озлобленные и скалящиеся псы, дети Минматар, выброшенные собственной родиной на край вселенной и научившиеся выживать по новым законам.

Все прошло быстро: золотые скарабеи Империи Амарр зависли в пространстве, похожие на настоящих жуков, приколотых булавкой. Пираты проникали внутрь, угощая смертью каждого, кто возникнет на пути. В одном из отсеков они нашли ее — маленькую темнокожую девочку со спутанными черными волосами и огромными медовыми глазами. Малышка смотрела на них со смесью страха и надежды. Сид отчего-то решил, что девчонка окажется забавной штучкой.

Он не ошибся.

Свое первое убийство Кьярра совершила спустя десять минут после захвата рабовладельческого судна — отправила заряд прямо в лоб амаррцу, так удачно выскочившему навстречу Сиду. Вожак своры не мог не оценить этот жест и забрал девчонку к себе, во всеуслышание назвав ее сестрой. В перерывах между набегами он занимался ее воспитанием и взрастил дьявольски привлекательное оружие. Под его крылом девчонка расцвела и дала волю своим наклонностям; Номад иногда размышлял, была ли она такой всегда, или же это жизнь среди головорезов превратила невинную кроху в монстра, упивающегося кровью и чужим страданием.

Среди космических псов не было такого мужчины, который бы ее не вожделел, и Кьярра пользовалась этим. Более того, стоило ей лишь намекнуть Сиду, что один из кобелей позволил себе лишнего...

Неважно, был ли несчастный виновен на самом деле. Расправа была жестокой, а потом труп провинившегося отправлялся в свое последнее путешествие по открытому космосу.

Номад точно знал, что себе подобной судьбы не желает.

URL
2015-10-14 в 18:01 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


Створка, отделяющая занятый Сидом отсек станции, отъехала в сторону раньше, чем Нуа успел к ней приблизиться, и минматарец замедлил шаг. Он ожидал столкнуться с кем угодно, только не с Ламетом, важно вышагивающим и на ходу перебирающим четки. На лице амарра застыла маска: Нуа предположил, что сведенные брови и выпяченный подбородок должны были придать господину Ахмоту уверенный вид, однако на деле выглядел он скорее комично. Руки амарра как будто существовали отдельно: узловатые пальцы нервно теребили нанизанные на нить бусины, выдавая смятение мужчины с головой. Нуа хмыкнул и шагнул в сторону; Ламет бросил на него короткий взгляд, в котором не мелькнуло ни капли узнавания, пробормотал что-то о грязных минматарцах и поспешил прочь. Номад не придал этому особого значения — его больше интересовало, какие дела могут быть у Сида, известного своим амарроненавистничеством, с представителем Империи.

— Объяснишь, что у тебя за гости?

Лидер пиратов поднял голову и, щурясь, окинул Номада пронзительно холодным взглядом. У этого шакала не бывает иначе: что-то человеческое отражается в его глазах только когда появляется Кьярра, и иногда Номаду становилось любопытно, каким чудом два существа, лишенные всяческой человечности, нашли утешение друг в друге.

— Греби сюда, Номад. — Механическая рука Сида ухватила наполовину пустую бутылку. — Есть разговор.

Лидер пиратов казался отстраненно задумчивым, даже озабоченным: он хмурил широкие черные брови, пробитые кольцами, постукивал пальцами протеза по бутыли, отчего стекло звенело, выводя странную, тревожную мелодию. Сид хмыкнул и приложился к горлу, отхлебывая обжигающее содержимое. Номад поморщился, представив, как спиртное огненным комом проникает в рот, опаляет горло и струится вниз по пищеводу; на лице Сида не дрогнул ни один мускул, из чего Нуа решил, что либо его старый товарищ насквозь пропитался местным пойлом, либо и изнутри тоже состоит из железа. Последнее, впрочем, неплохо тянуло на правду.

— Хренова, мать ее, политика, — между тем фыркнул Сид, смачно сплевывая на пол. Взгляд у пирата не помутнел от алкоголя — оставался таким же цепким, блестящим. — Вот скажи мне, Номад, должна ли меня ебать эта хуйня? Мы — гордые сыны Минматара, живущие ради риска и наживы. Бабло да бабы — вот чем живет пират, а не сраная, чтоб ее, политика!

Нуа хотелось вставить слово, но он молчал.

— Все изменилось с тех пор, как ты пропал, старина, — сбавив тон, продолжил Сид. — Даже мы больше не можем жить так, как нам хочется. Ублюдки нас прижали. Кассио, чтоб его черти ебали, Такешейра! Эй, Номад, помнишь Кассио?

Номаду показалось, что в него только что влили несколько бутылок того самого пойла, что так самозабвенно поглощал Сид. Матарец скрипнул зубами.

— Я ничего не забыл.

***


Задача была проста, как железный лом. Двух минматарских кораблей, вооруженных до зубов, достаточно, чтобы подрезать крылья залетному имперскому фрегату, о котором сообщил Пит. Разведчики доложили, что гость подбит — скорее всего, повреждена система энергоснабжения. Более лакомого куска придумать было невозможно: обесточенное судно не могло оказать сопротивления и казалось угощением, просящимся в рот. Минматарские псы просто не могли упустить такой возможности.

Номад патрулировал сектор вместе с Кассио, когда на бортовую панель поступил сигнал о находке. Небольшая группа находилась ближе всех к потенциальной добыче, и после недолгих переговоров Сид отдал распоряжение вскрыть зависшую в космосе амаррскую консервную банку и выжать ее содержимое подчистую.

— Давайте, братва! — бодрый голос лидера лился в наушник, и от предвкушения скорой резни в жилах Нуа закипала кровь. — Выпотрошите амаррскую сучку как следует.

...Сначала возникла проблема с координатами. Сканер брыкался, сбоил, менял данные на глазах. Нуа ругался, скрипя зубами, а Такешейра подшучивал с подозрительным легкомыслием. У пилота «Трэшера», судя по его словам, ситуация была не лучше: помехи перекрывали сканер. Первый варп-прыжок привел их к грудам астероидов, опоясывающих одну из холодных серых лун. Второй вывел к полуразрушенной старой станции, чудом не обжитой стаей одичавших дронов. Под витиеватую ругань Номада Такешейра перенастроил оборудование и вновь прыгнул...

...А потом Номад получил указание прыгать по координатам «Трэшера».

И он прыгнул. Пространство привычно смазалось и вытянулось, превращаясь в длинный тоннель. Энергия покидала ядро: светящиеся оранжевые столбики на дисплее укорачивались по мере приближения к цели, но запасов конденсатора, по расчетам бывалого пирата, должно было хватить — не хотелось бы приближаться к вражескому судну выжатым, будто лимон.

Подумать о невеселой перспективе попасть на поле боя неготовым Номад не успел: «Слэшер» дернуло, встряхнуло и завертело, освещение моргнуло и потухло, а подключенное к системам корабля тело ощутило, как отказали двигатели. Минматарский фрегат лег в дрейф, не реагируя ни на одно действие пилота. Судно, только что живое, источающее теплый оранжевый свет и податливо откликающееся на каждую мысль, замерло, словно его сердце пронзил лазерный луч. Нуа ощутил этот холод, ощутил эту поступь, ощутил дыхание, заставляющее волосы на затылке шевелиться.

Он ощутил, как приходит Смерть.

И для него это было не впервые.

Голосовой канал тоже не работал. Нуа пытался выйти на связь с Кассио — безуспешно; подключаться к каналу группировки — тот же результат. Его отрезали, и самым страшным было не одиночество, накрывшее капсулира колпаком.

Самым страшным могли стать нежданные гости.

Коротко клацнул дисплей, оповещая о поступившем сообщении. «Надо же, — подумал Нуа. — Почта по-прежнему работает».

Сообщение было предельно коротким. Нуа запомнил его, чтобы иметь возможность вернуть адресату.

«Прости, брат. Это для всеобщего блага».

А потом в квадрате появился амаррский флот.

URL
2015-10-14 в 18:02 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


— Ты был не единственным, кого этот сучий выродок подставил. Он спровадил еще пару наших ребят прежде, чем Пит додумал отследить, откуда идет сигнал. Поймать его так и не удалось — ублюдок слинял, едва запахло жареным. Парни покопались в его барахле и выяснили, что Такешейра давно продался амаррам: работал на них, сдавая собственных братьев в обмен на свободу. Сука! — механическая рука Сида сжалась в кулаки бахнула по столу. Так и не допитая до конца бутылка подскочила и треснула, и янтарная жидкость тонкой струей побежала по белому пластику. — Он предал нас всех, предал свой народ, чтобы спасти свою шкуру.

На лице Нуа не дрогнул ни один мускул. Он поскреб заросшую щетиной бороду, изучая свирепое лицо пирата. Сид не умел прощать предательств, и время не могло смягчить его буйный нрав. Номад тоже чувствовал, как противно, мерзко кипит внутри жажда, от которой он надеялся избавиться когда-то давно. Корпорация пообещала ему защиту — в первую очередь, от преследования правоохранительных сил — в обмен на сотрудничество и отказ от прежней жизни. У Номада были все основания не принять протянутую руку помощи, но...

— Я все еще не понимаю, при чем тут твой амаррский гость.

Сид хохотнул.

— Эта вшивая тварь продала своих новых хозяев! Сечешь? Бешеная псина укусила руку, которая ее кормила. Он сливал им наших братьев и взламывал их базы данных, продавая инфу еще каким-то засранцам. Теперь эти надменные амаррские рожи готовы землю носом рыть, чтобы достать суку, и, как ты думаешь, то может справиться с этим лучше всего?

— Мы, — Номад кивнул. В его понимании это было справедливо: позволить предателю ощутить на собственной спине безжалостный хлыст, которым он исполосовал братьев. Такешейра перестал быть одним из них с той минуты, как продался имперцам; он больше не кровь от крови племени Матар.

И все-таки...

Номад изучал лицо пирата внимательно, щуря глаза. На смуглой коже минматарца прибавилось и морщин, и шрамов: первые залегли глубокими бороздами, вторые оставались грубыми полосами. Нуа не заметил следов старости: Сид, конечно, не был тем же; собственно, Номад подозревал, что его старый приятель тем же и не был — тело того Сида наверняка давно висит ледяной глыбой в безбрежном космическом море, и предводитель пиратов обрел новую жизнь в новом теле, старательно выращенном в лаборатории.

Впрочем, это ни капли не смущало Номада: он сам был не единожды клонирован в те времена, когда кровавые, огненные пляски на минматарских фрегатах тешили его сердце, а незнакомые корабли, появляющиеся в порученном ему квадрате системы, становились сладким обещанием наживы. Смерть была всего лишь мгновением, через которое можно переступить; шаг за шагом, от одной смерти к другой, грань между человеком и существом, живущим вне этой системы, истончалась, стиралась и выжигалась из сознания, опьяняя верой в собственное бессмертие — в собственное всемогущество. Бессмертные капсулиры могли тягаться с богами — с Богом, который так любил Империю Амарр, вечного противника минматарских псов, разрозненных и раскиданных по бессонным черным глубинам. Номад и сейчас помнил, что означает упиваться силой и осознанием бесконечности собственного бытия: это дарит восторг и кураж, прогоняя последние страхи, копошащиеся в самых темных углах души. Капсулир знает, что способен на все: встретит его добела раскаленная плазма или объятия холодного космоса, он закроет глаза и восстанет вновь. Смерть — это мгновение, жизнь — это товар, и чем дороже он будет продан, тем ярче зацветут алые минматарские небеса, ярче будут вспыхивать колючие звезды, а Предки будут горды потомком, не страшащимся переступать порог жизни раз за разом, чтобы умертвить как можно больше врагов.

Потом было страшно понимать, во что превращает неспособность ценить жизнь. Чем выше поднимаешься к небесам, тем сложнее собрать себя по обгоревшим, оплавленным кусочкам, остающимся после стремительного падения вниз.

С Сидом было иначе. Номад решил бы, что головорез остался прежним, если бы не эта сделка с амаррами. Кто угодно, только не имперцы. Сид, которого он знал, был ярым националистом, его ненависть имела цель, а принципы, какими бы причудливыми они не казались, были непреодолимы. По крайней мере, так Номад думал прежде; теперь же становилось очевидно, что прочная броня под давлением десятков перерождений поддалась и дала трещину, как хрупкое стекло.

Номад знал вкус разочарования, но не думал, что оно постигнет его при встрече со старым другом.

— Вы добрались до него?

Сид дернул плечами.

— Сбили корабль, засветившийся в соседней системе. Имперец, правда, потребовал предоставить ему труп, но мои ребята таким дерьмом не занимаются. Предатель в любом случае мертв: если его не накрыло огнем, то сожрал космос.

Номад кивнул, не зная толком, как к этому относиться. Одна половина его радовалась отмщению, другая противилась играм с амаррами. Он пообещал себе разобраться с этим потом, когда информация хоть немного отлежится в раздираемом противоречиями рассудке.

Советник Итами просто не мог не знать, что путешествие к Илламуру станет самым серьезным испытанием для бывшего пирата.

— Предательство Такешейры — не единственная беда, братец.

Внутри что-то дернулось. Голос Кьярры шелестел по-змеиному. Она неслышно возникла у створки отсека и плавно заскользила к восседающему на диване Сиду. Ее движения, ее походка — все источало опасность, и Нуа чувствовал, как нарастает напряжение, как мышцы сжимаются, подобные пружине. Тело готовилось, предчувствуя угрозу, и Номад слушал инстинкты, до сих пор его не подводившие.

И наконец, понял, в чем дело.

В руках Кьярры был его коммуникатор, небрежно позабытый в спальном отсеке. Его коммуникатор, подключенный к корпоративному каналу ICESE. Корпорация уже вызывала его несколько раз, и Номад никак не мог принять вызов. Стоило лишь немного покопаться в памяти...

Мгновение повисшей тишины обдало Номада холодом.

— Ах ты!.. — выдохнул Сид, с хрустом сжимая механической рукой устройство и выхватывая из-за пояса пушку второй.

От прямого попадания в голову Нуа спас взрыв, гулким рокотом прокатившийся по станции и заставивший содрогнуться пол и перегородки отсеков. Кьярра, не удержавшись на ногах, врезалась в стол; жесткий край столешницы ударил ее под ребра, выбивая из легких воздух и заставляя корчиться от боли. Сиду повезло больше — пират покачнулся и ухватился за спинку кресла. Выстрел ушел правее и слегка зацепил ухо Номада — последний был слишком занят побегом, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

Нутро бывшего пирата чуяло, что к станции подобралась опасность большая, чем Сид и Кьярра вместе взятые — кто-то атаковал извне. Еще он понимал, что это его единственный шанс выбраться из хрупкой, ненадежной конструкции, зависшей посреди пустоты и представляющейся незыблемым оплотом. Выход один: добраться до доков любой ценой, впрыгнуть в первый корабль, способный преодолевать межзвездные врата и свалить с чертова региона, пока никто не сделал в его туше несколько несовместимых с жизнью дыр.

Для начала было бы неплохо выбраться из отсека.

URL
2015-10-14 в 18:02 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


Под ногами громыхало и скрежетало. Пласты металла содрогались, каждый раз рискуя ухнуть вниз, увлекая за собой мечущихся по станции людей. Нуа лавировал в толпе, ныряя под обрушивающиеся переборки и подталкивая плечом любого, оказавшегося на его пути. Гневные окрики, летящие в спину, смешивались с паническими возгласами; Нуа было все равно. Расстояние до доков он преодолевал прыжками, не заботясь об оставленном позади имуществе. Люди, которые, скорее всего, погибнут, тоже не волновали минматарца: любой, кто окажется недостаточно быстр и ловок, превратится в космический мусор, та же судьба будет ожидать и тех, кто не сумеет увильнуть от кораблей, открывших по станции огонь.

В голове мелькнула мысль, что для Нуа смерть будет всего лишь мгновением, а откроет глаза он уже на станции — минматарец отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Для бессмертного одна маленькая смерть — пустяк, малозначительное событие, легко ускользающее из памяти на следующий день. «А ты попробуй выжить, — усмехаясь, говорил советник Итами. — Может, это снова сделает тебя человеком».

Номад помнил этот разговор смутно. Помнил резкий запах медикаментов и слепящий белый свет, помнил холод и боль в истерзанном теле. Помнил, что его предали. Крепкое когда-то тело сковывала слабость, а рядом с ним суетилась молоденькая девушка: такая же смуглая, с копной темных змеящихся кос. «Минматарка, — догадался тогда Номад, подслеповато щуря глаза. — Минматарка из племени Верокьор. Как и я». Девчонка вернула Номада к жизни, когда его израненное, покрытое ожогами тело доставили с места крушения амаррского крейсера, перевозившего заключенных.

Из-за этой самой девчонки, из-за шанса, который она ему дала, Номад спешил к какой-нибудь быстрой лохани.

Кьярра выскочила из-за угла разъяренной фурией, набросилась, ударяя наотмашь. Дребезжащий мостик шлюза кувыркнулся и бросился навстречу падающему минматарцу. Пиратка нависла сверху, крепко сжимая коленями его бедра, и что есть сил лупила Номада по лицу. На языке Номад ощутил соленый привкус крови, чувствовал, как хлещет из разбитого носа, как бритвенно-острые ногти безжалостно расцарапывают кожу. Тело немело: Номад запоздало сообразил, что с первым ударом, пришедшимся в плечо, Кьярра, скорее всего, засадила в него убойную дозу какого-нибудь местного наркотика — дамочка любила использовать такие штучки.

Взрыв грохнул совсем рядом. Волна обжигающе горячего воздуха прокатилась по доку, и Номад успел ощутить запах тлеющих волос. Шлюз, к которому его пригвоздила наемница, накренился с надсадным скрипом. Кьярра вскрикнула, дернулась — и обнаружила себя в крепком захвате. Номад неприятно ухмыльнулся, глядя, как в глазах смуглокожей красавицы отражается ужас: он правильно использовал последние оставшиеся у него силы. Ей не вырваться: быть может, Кьярра и крайне гибкая тварь, но руки у Нуа длиннее — и захват крепче. Одно мучительно долгое мгновение шлюз кренился вниз, а потом грохот, сопровождающий разлом платформы, заложил уши.

И наступила темнота.

URL
2015-10-14 в 18:03 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
Глава 6

Регион Lonetrek, созвездие Haurala
Система Kino
Агрокомплекс Caldari Provisions
Административный центр ICESE


Медицинское оборудование противно попискивало, заставляя Номада морщиться от мерзкого звука, скребущего по барабанным перепонкам. Дрон вился вокруг него, то и дело норовя впиться тонкой иглой в тело: новехонькое, лишенное каких-либо шрамов и отметин, полученных в прошлой, окончившейся на пиратской станции жизни. Нуа жмурился: яркий свет в отсеке бил по глазам, слезящимся против его воли. Тело, очнувшееся в капсуле клона минут пятнадцать назад, еще не вполне его слушалось. Для Номада, пережившего сотни таких скачков, состояние пробуждения было не в новинку: если бы не правила корпорации, обязывающие каждого пилота проходить медицинский осмотр после «прыжка», он бы покинул отсек уже сейчас, заставляя новоприобретенный мешок с костями работать так, как необходимо хозяину.

— Показатели в норме, — безэмоционально сообщил дрон. — С возвращением, мистер Номад. Вы находитесь на...

— Сделай, чтобы он заткнулся.

В улыбке Джейд, появившейся после этих слов, явно было что-то издевательское.

— Терпи, Номад, это часть твоей воспитательной программы. Канаме ясно дал понять, что каждое новое пробуждение должно стать для тебя настоящим испытанием.

Матарец пробормотал ругательство сквозь стиснутые зубы — то ли в адрес амаррки, явно наслаждающейся ситуацией, то ли в адрес советника.

— Это был не мой выбор.

— А то ты не знаешь? — Ханна фыркнула. — Кана абсолютно не волнует, по своей милости ты оказался мертв или тебе кто-то помог.

В том, что следующее ругательство предназначено советнику, Джейд не сомневалась ни минуты.

— Дай мне пушку и пропуска. Пушку в первую очередь. Свою пришлось оставить на разваливающейся станции.

Амаррка пожала плечами и бросила на занятую Номадом кушетку пластиковую карту. Номад повертел ее в пальцах: на поверхности карты красовались его данные, соседствующие с фото. Новый пропуск ничем не отличался от старого — еще один повод не вспоминать о нескольких мгновениях смерти, отделявших прошлую жизнь от нынешней. Бессмертие — чертовски приятный бонус.

— Пушку получишь в оружейной в соответствии с регламентом. Не забудь забрать медицинское заключение у дрона: тебе все еще нужно подтвердить допуск. Когда уладишь все формальности, зайди к Этернусу. Официальный рапорт может подождать, но Адаму хочется узнать, что же, черт возьми, у тебя там случилось.

Еще один повод ностальгировать по прежним пиратским денькам: никто не требовал отчитываться до тех пор, пока поступки отдельно взятого пирата не касались всей группы.

Когда дрон закончил с обработкой и выводом данных, Нуа, прихватив выданный инфоблок, покинул палату. Свободная больничная одежда раздражала; впрочем, неплохо, что медицинский отсек хоть как-то решал проблему. Обитатели лоусека редко позволяли себе прохлаждаться на больничной койке и ждать результатов анализов — что уж там, некоторые станции и вовсе не содержали медицинских отсеков, и приходилось обходиться тем что есть. Тем не менее, проснуться в капсуле и бежать до личного отсека в чем мать родила — не самая приятная перспектива. Лучше уж свободные белые тряпки.

В узком коридоре он столкнулся с еще одним обитателем. Пациент вышел из процедурной и врезался в стремительно шагающего Номада. Серая форма рабочего станции озадачила минматарца: служащие «Калдари Провижнс» не пользовались сектором, приписанным к корпорации. Налетевший на него мужчина отшатнулся назад и забормотал извинения, а Номаду показалось, что он снова лежит на полу шлюза, проваливающегося в черноту космоса. Это лицо он не забыл бы, даже если бы снова умер, а нейроретранслятор не сумел бы записать в разум клона большую часть его прежней жизни. Тело, еще минуту назад не желавшее слушаться, отреагировало стремительно: крепкая рука ухватила мужчину за шею и вжала в стену. По-совиному круглые глаза расширились от ужаса, тонкие ноздри раздулись. Номад не слышал, что ему говорили: кровь яростно клокотала в ушах, наполняя его решимостью убить.

— Прости, брат, — процедил Номад сквозь зубы, занося руку для сокрушительного удара. — Это для всеобщего блага.

URL
2015-10-14 в 18:03 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


Кабинет Этернуса, больше рассчитанный для переговоров с одним заказчиком, редко выдерживал такое столпотворение. Номад измерял шагами пространство у экрана, по которому неспешно проплывала армада КОНКОРДа — диктор по-прежнему что-то вещал в эфире, но звук втекал в помещение сквозь динамики таким тихим, что слова невозможно было разобрать. Нуа хватило шести шагов, чтобы преодолеть расстояние, отделяющее одну стену от другой. Минматарец хмурился и бормотал ругательства под нос.

— Не понимаю, почему ублюдок все еще не катится в ад.

— Ублюдок находится под моей ответственностью, — Адам постукивал пальцами по столу. — А я все еще не принял решения. Собственно, ради этого я и собрал вас здесь. Кана только дождемся.

Номад только хмыкнул. К дисциплине в ICESE относились совсем не так, как в милитаристских организациях Альянса Калдари, и все же поведение советника всегда вызывало вопросы. Канаме жил по своим собственным часам и сейчас определенно не торопился. Номаду это казалось расточительной тратой времени, но Этернус не притрагивался с коммутатору и не пытался связаться со своей правой рукой, чтобы поторопить оного. Это раздражало, но приходилось держать себя в рамках, памятуя о заведенных в корпорации порядках. Нуа тешил себя надеждой, что хоть какую-то взбучку молодой ачура получит по прибытию: была бы неплохая компенсация за пострадавшее самолюбие.

— Я не вижу никакой проблемы, — отрезал Номад, остановившись и уставившись в экран. Панорама плывущих в космосе кораблей КОНКОРДа сменилась изображением женщины. «Калдари детеис», — с ходу определил Номад: слишком уж ярко были выражены характерные для этой нации черты. Опрятная и сдержанная представительница «Поксу Минерал Груп» — Нуа узнал об этом, взглянув на попавший в кадр бейдж с характерной маркировкой — о чем-то вещала диктору. Оставалось только догадываться, о чем. — Такешейра — пират и головорез, заслуживший даже не заключения под стражу — он заслуживает казни.

Джейд, устроившаяся на краю стола и равнодушно изучавшая дисплей инфоблока, хмыкнула, пряча ехидный смешок.

— Ты быстро забыл, что был таким же головорезом, Номад. Напомнить?

Из груди минматарца вырвался рык. Эта бесстыжая амаррская женщина позволяла себе слишком много. Расстояние, отделяющее пространство у экрана от стола, он преодолел парой прыжков, но большего не успел: Джейд, не дрогнув, выхватила укрепленную у бедра пушку, и дуло впилось в живот бывшего пирата.

— Только не в моем кабинете, — вздохнул Адам.

Створка, отделяющая отсек кабинета от остального пространства станции отъехала в сторону, и в проходе показался силуэт советника.

— Всегда пропускаю все самое интересное, — сокрушенно заявил советник. За его спиной стоял еще один гость. Номад, увидев долговязую фигуру, осклабился и вернулся к экрану, решив, что наблюдать бесстрастное лицо представительницы «Поксу Минерал Груп» лучшее занятие, чем пялиться на предателя.

— Мистер Доу, — Адам приглашающе указал на одно из свободный кресел. — Присаживайтесь. Или мне все же стоит звать вас мистером Такешейрой?

Доу потоптался на месте, бросая неуверенные взгляды в сторону Номада, и все же занял предложенное место.

— Не уверен, — отозвался он. — Не чувствую, чтобы это имя что-то значило для меня.

— Ебаная брехня! — выплюнул Номад. На него покосились: Адам — с укором, Канаме — с любопытством, Доу — с испугом. Продолжать речь, впрочем, минматарец не стал.

— Как нос?

Ерзающий в кресле Доу аккуратно ощупал переносицу, зафиксированную тонкими белыми полосами керапластика. Под глазами бедняги разливался и лиловел огромный синяк. Что ж, сломанный нос — меньшее из того, что могло произойти; оставалось только вознести хвалу высшим силам за то, что Номад не успел получить новое оружие, а персонал медотсека был достаточно близко, чтобы оттащить рассвирепевшего Нуа от жертвы.

— Лучше, — пострадавший кивнул.

— Начнем, — объявил советник, занимая кресло. Инфоблок в его руках засветился голубоватым, проецируя данные в воздух. Канаме мог бы зачитать их по памяти. — Кассио Такешейра, минматар, племя Себьестор. Свидетельства об окончании летной школы отсутствуют. Лицензия пилота не зарегистрирована. Договора с компаниями-клонопроизводителями отсутствуют. Установленная награда за голову — полтора миллиарда кредитов, — советник присвистнул. — Заказчик: Ламет Ахмот, представитель «Кор-Азор». Официальные источники пришивают к господину Такешейре ряд нарушений закона, «Кор-Азор» приписывает шпионаж в пользу Минматар.

— Чушь собачья! — взорвался Номад. — Ублюдок сдавал наших имперцам. Меня, в том числе. Из-за выродка я оказался на том злоебучем корабле.

Канаме опустил инфоблок на стол и сложил пальцы.

— Весьма удачно оказались, мистер Номад, — ачура расплылся в сардонической ухмылке. — Патруль был сбит, вы оказались на минматарской станции, а затем — здесь. Ублюдок, можно сказать, дал вам шанс на вторую жизнь.

Адам вмешался прежде, чем Номад сумел что-либо ответить:

— Еще что-нибудь, Кан?

Советник пожал плечами.

— Досье типичного пирата. Родился в дребенях космоса, зарегистрирован не был, никаких официальных упоминаний, будто его и не существует в природе. Засветился преимущественно в амаррских сводках. Я связался со своими людьми в Империи: говорят, действительно, «Кор-Азор» нанимала «крысу», а после ряда событий решила подчистить за собой. Будто бы «крыса», сдавая своих, кхм, коллег, параллельно копалась в разведданных Империи и вносила сумятицу в операции. Некоторые считают, что Кассио Такешейра выкрал часть стратегически важных данных, но, очевидно, до Республики их не донес.

— Ты все это узнал за прошедшую пару часов?

Канаме откинулся на спинку кресла.

— «Неоком» — хорошо, полезные знакомства по всей Вселенной — лучше.

Адам почесывал покрытый щетиной подбородок, едва улыбаясь собственным мыслям. Собрать и обработать разрозненные по всему миру крупицы информации за столь небольшой срок — хорошая работа. Стоило прибавить к ним рапорт Номада — и паззл складывался, хоть и был лишен многих важных деталей. Оставалось превеликое множество вопросов; Этернус полагал, что ответы на них канули в небытие вместе с памятью Кассио, растворившейся в безграничном космосе без остатка. Какие бы секреты не хранил пират, передать знания в новое тело он так и не сумел. Печально: за потерянную информацию Кассио заплатил не только связью с друзьями, но и жизнью. Галактика жестока, и ожидать вознаграждения за собственные жертвы наивно.

— К слову сказать, господина Ламета исключили из числа членов «Кор-Азор» некоторое время назад, — добавил Канаме. — За поддержку режима Карсота и открытые выступления против ныне правящего рода Сарум.

— Почему было не проверить это до того, как взять заказ? — лениво поинтересовалась Ханна. Происходящее, похоже, мало ее волновало.

— Предпочитаю держаться в стороне от политических разборок, — отозвался Адам. — Это плохо сказывается на доходе. Что с Ламетом, кстати?

Вопрос был явно адресован Номаду. Бывший пират прожигал взглядом бейдж на груди чопорной представительницы «Поксу Минерал Груп».

— Почем мне знать? Станцию атаковали. Если он успел с нее свалить — повезло. Если нет... Сомневаюсь, что ему в череп вшили имплант. Я б не ждал, что он объявится.

— Итак, что мы имеем по факту? Гипотетически мертвый клиент и беспамятный клон пирата, — подытожил Адам.

— Без обид, Доу, — добавил Канаме. — Чудесный расклад. Что будем делать?

URL
2015-10-14 в 18:04 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
Адам подпер подбородок рукой и обвел присутствующих взглядом. Джон Доу, неожиданно для самого себя обретший имя и прошлое, которого не мог вспомнить, ерзал в кресле, понимая, что от собравшихся здесь людей зависит его судьба. Повлиять на решение выше его сил: в своем нынешнем состоянии он не мог ни убедить, ни пригрозить. Даже сбежать со станции, если дело обернется самым неприятным образом, представлялось невозможным.

Но не только это волновало Такешейру-Доу. Несколько дней назад его мучило осознание потерянных воспоминаний; сейчас же он разрывался между нежеланием когда-либо вспоминать о прежней жизни, полной крови и огня, и ужасающим открытием: он был пиратом, он предавал и убивал, и его руки залиты кровью невинных. Сколько их было? Десятки? Сотни? Он боялся даже представить такое прошлое.

Кривой оскал Номада не предвещал ничего хорошего.

— Я бы сам его прибил, если корпорация не хочет марать руки.

— Корпорация хочет поступить по-человечески. Попробуй как-нибудь, Номад, — вдруг тебе понравится.

— Твоего мнения не спрашивали, женщина.

Доу кашлянул — едва слышно, но это остановило спор.

— Если корпорация сочтет нужным... — он замялся, поймав на себе свирепый взгляд минматарца. — Я готов понести любое наказание за совершенные преступления.

В кабинете Этернуса стало настолько тихо, что Номад даже различил, о чем говорила стерва из «Поксу Минерал Груп». Адам барабанил пальцами по подлокотнику: плотное покрытие глушило стук. Было что-то неправильное в этом очевидном и простом решении. Человек, забившийся в кресло в ожидании приговора, был преступником, не помнящим своих деяний — стало быть, наказание, то или иное, не имеет для него никакого смысла. Да и был ли он? Есть ли какая-то связь между телом, заново осознавшим себя, разумом, не тронутым жизнью минматарских псов, и погибшим Кассио Такешейрой?

Не тот вопрос, на который можно ответить, не задумываясь. Иногда мир чертовски далек от черно-белого понимания добра и зла.

— Чтобы внести некоторую ясность, — заговорил Канаме, — сообщу, что клон Такешейры был активирован до смерти носителя.

Адам перевел взгляд на советника.

— Ты мне об этом не сказал.

— Ты не спрашивал, — советник развел руками. — Когда я лез в его голову, я пытался найти хоть какую-то связующую с его прошлым. Все остальное казалось не таким уж важным. Теперь есть смысл об этом сказать: Такешейра был еще жив, когда сознание Доу было активировано.

— А следовательно, нельзя считать Доу носителем личности Такешейры — ведь запись не была произведена.

— Бинго, шеф. И привлекать его к ответственности за то, чего он не делал...

Эти слова, похоже, могли бы стать последней каплей для Номада. Лицо бывшего пирата багровело, пальцы сжимались в кулаки — только слепец и дурак не увидел бы, что терпение минматарца на пределе. Канаме умолк вовремя; Адам подумал о том, что за состоянием Номада стоило бы последить: кто знает, что придет ему в голову?

— Мне нужно подумать обо всем этом. Свободны.

***


Любопытство и недоверие мучили Брайса с одинаковой силой. Сектор станции, закрепленный за ICESE, полнился слухами: с шумной заварушки в медицинском отсеке обычно тихие коридоры забурлили, а обслуживающий персонал и взявшие отгул члены экипажей обсуждали произошедшее: подробно, обстоятельно, смакуя все новые подробности. Кто-то говорил, что озверевший Номад изувечил пару медиков, невовремя оказавшихся рядом, и теперь отсиживается в карцере, пока Этернус решает, что делать с буйным пиратом. Некоторые шептались, что для одного из свидетелей яростной вспышки, случившейся ни с того, ни с сего, все закончилось плачевно, а корпоративной службе по связям с общественностью предстоит не только оповестить родственников о скоропостижной кончине бедолаги, но и озадачиться компенсациями. Так или иначе, когда волна слухов докатилась до Брайса, отделить зерна истины от плевел уже не представлялось возможным.

На смену волнительной новости о пострадавших медработниках пришла не менее волнительная новость о том, что найденыш, скорее всего и послуживший причиной гнева Номада, отъявленный головорез — совсем как якобы буйствующий в карцере пират. Брайс не любил ходить в дураках — видимо, это и заставило его отправиться за разъяснениями к человеку, который точно был в курсе всех дел.

— А у самого Доу ты спросить не пробовал?

Джейд не была настроена на разговор. Амаррку занимал собственный корабль: пара техников, вьющихся около нее, подбирала новый обвес для «Легиона», демонстрируя высвечивающиеся на дисплее характеристики. За стеклом, отделяющим технический отдел от дока, покоился золотистый крейсер. Рой ремонтных дронов сновал у обшивки, заменяя пластины брони.

Брайс молчал, и не нужно было обладать способностями советника Итами, чтобы верно истолковать это молчание.

— Капитан! — окликнул один из техников. — Мы не сможем установить этот модуль — не хватит мощности реактора.

— Сделайте так, чтобы хватило, — Ханна глянула на протянутый инфоблок с расчетами. — Слушай, Мэтьюз. Какое тебе дело до чужого прошлого? Человек в беде. Когда кто-то в беде, мы приходим на помощь. Если за помощь заплатят — прекрасно. Если нет — у меня останется чувство глубокого морального удовлетворения. Какие проблемы?

— Он пират.

В этом коротком ответе было все. Джейд, еще мгновение назад поглощенная техническими данными, оторвалась от дисплея инфоблока и посмотрела на молодого мужчину перед собой. Брайс заметно нервничал: сжимал ладони, похрустывая костяшками пальцев, и кусал обветренные губы. «Слишком правильный мальчик, — Джейд потерла лоб, касаясь причудливой вязи узора. — Таким бы служить во флоте Альянса и действовать, руководствуясь уставом».

— Он был пиратом, — амаррка отвернулась, вручая терпеливо ждущему технику инфоблок. — А я была контрабандисткой. Не припомню, чтобы это мешало тебе ходить под моим командованием.

— Это другое, капитан.

— Да ну? То есть грабить караваны — это плохо, а провозить на территорию государств сильнодействующую наркоту — пойдет, да? — Мэтьюз потупился. — Провозить оружие, рабов — это, значит, другое и на это можно закрыть глаза? Сделайте что-нибудь со своими двойными стандартами, сержант. Не нравится иметь дело с человеческой грязью? — оставьте службу на моем корабле, чтобы это не противоречило вашим беленьким и чистеньким принципам.

Брайсу показалось, что она снова его ударила — хлестко и неожиданно, так, что запылали щеки. Он замер, в недоумении уставившись на капитана, вернувшуюся к прерванному занятию. Она объясняла что-то технику, постукивая пальцем по краю инфоблока, указывала в огромное панорамное окно, за которым красовался «Легион», и сержант смотрел на жизнь вокруг, оставаясь совершенно неподвижным, а в голове настойчиво звучала мысль о том, что его присутствие — здесь, в техническом отсеке, или на станции, в корпоративном секторе, а то и вовсе на борту «Легиона» — не имеет ровным счетом никакого значения. Он может развернуться и уйти — никто не заметит. Он мог бы умереть там, в космосе, когда тащил проклятую капсулу с Доу — и никто бы не ощутил его отсутствия. Он рядовой член экипажа, ничем не выдающийся, ничем не отличившийся, и значит...

Ханна выпрямилась, жестом приказав технику умолкнув. Ее тонкие пальцы пробежались по коммуникатору, принимая вызов.

— Что случилось, Кан?

— Проблема, капитан. Номад покинул сектор корпорации.

— Это проблема? Наверняка сидит где-нибудь в баре. Я бы на его месте туда бы и двинула. Ну, знаешь... расслабиться и выпустить пар.

— Ты не поняла. Мы не можем его найти. И Доу тоже нет на месте. Работник «Калдари Провижнс», дежуривший недалеко от нашего сектора, видел их вместе, и ему не понравилось, как Номад тащил нашего нового друга.

Джейд поджала губы.

— Поняла. Соберу экипаж на поиски, — дисплей коммуникатора вспыхнул напоследок и умолк. Холодный взгляд амаррки остановился на растерянном лице Брайса. — Не стой столбом, сержант! Нужно найти эту минматарскую парочку, пока на станции не стало трупом больше.

URL
2015-10-14 в 18:05 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
Глава 7

Регион Lonetrek, созвездие Haurala
Система Kino
Агрокомплекс Caldari Provisions


«Как иголку в стоге сена», — подумал Канаме, подтягивая кресло к панели коммутатора. Оператор Иззи, занимавшая облюбованное место пару минут назад, мялась позади, похрустывая костяшками пальцев. Щелчки раздражали: назойливый посторонний звук въедался в мозг и капал, будто вода из плохо закрытого крана.

— Перестань, — поморщился советник, цепляя на голову гарнитуру. Девушка, спохватившись, спрятала руки за спину. — И не стой над душой. Одного надзирателя мне хватает за глаза.

Адам усмехнулся и поскреб бороду. Девушка торопливо кивнула и побежала прочь, едва не козырнув — привычки, заложенные в академии, вывести из некоторых представлялось практически невозможным.

— Хорошенькая, — между делом прокомментировал советник, даже не глянув на удаляющуюся Иззи. Он глубоко вздохнул и коснулся клавиши передатчика. Индикатор вспыхнул зеленым. — Вызываю центр, — четко произнес ачура в микрофон. — На связи «Ледяные стражи вечности», идентификационный номер в реестре корпораций 6-9-0-4-3-0-0-7. Прошу блокировать док и подключить видеодронов станции к каналу корпорации.

Оператор центра отдала соответствующие инструкции и перешла в режим ожидания. Помассировав переносицу, советник откинулся на спинку кресла и забарабанил пальцами по сенсорной панели.

— Дурацкие правила составления официальных запросов, — бормотал Канаме себе под нос, вызывая на дисплей форму. — Дурацкая бюрократия и маразматические порядки прошлого века. И, шеф... Ты не мог придумать для корпорации менее пафосное название? — не дожидаясь ответа, Канаме поправил микрофон и заговорил, явно обращаясь к кому-то другому. — Да, запрос подтверждаю.

Адам сложил руки на груди и слушал, как советник излагает суть проблемы оператору, не без удовольствия отметив, что экспрессивное размахивание руками, сопровождающее речь Канаме, не сказывается на тоне изложения. Ну или почти не сказывается. По крайней мере, наблюдай он из застекленной и звукоизолированной галереи этажом выше, непременно бы решил, что протеже давно соскочил с принятой в приличном обществе лексики на чудесный диалект шахтерских поселений на отшибе.

— Благодарю, — наконец, выдохнул Канаме. Молодой мужчина коснулся пары клавиш на сенсоре, переключая гарнитуру, поднял громкость и спустил наушники на шею. — Они выдадут нам доступ, — сообщил советник таким тоном, словно он ни минуты не сомневался в принятом решении. — Но пока я не знаю, чем это нам поможет. Номад — мудак, но не дебил: в доки вряд ли сунется, светиться в людных местах не станет, — Канаме постучал пальцем по подбородку и искоса глянул на Адама. — Можно попробовать подключиться к станции, э... напрямую. Я никогда этого не делал, но не думаю, что это сложнее управления кораблем.

Адам покачал головой.

— Ты отказывался лезть в голову к Доу, а теперь хочешь впрыгнуть в командный центр? Не пори горячку.

— Я облажался, — хмыкнул советник, уткнувшись в дисплей, раздробившийся на десяток миниатюр с камер дронов. — Когда выяснилось, кто такой наш неизвестный, я собирался спровоцировать Номада и проверить, сумеет ли он выдержать стресс. Но я неверно смоделировал его поведение. В результате мы имеем съехавшего с катушек пирата.

Советник ссутулился, упершись локтями в край рабочей поверхности. Видео с камер поступало на светящийся дисплей, отображаясь в маленьких квадратах: приходилось щуриться, чтобы разглядеть происходящее. Мельком просматривая полученные видео, Канаме перенаправлял некоторые на дисплеи операторов, сидящих в блоке; за двумя дюжинами оставшихся он наблюдал сам.

— Хорошо, Кан, — Адам похлопал по спинке кресла: Итами и бровью не повел, но Этернус уже знал, что такое нарочитое игнорирование ни о чем не говорит. — Что будешь делать теперь?

Канаме хмыкнул, сплел пальцы и опустил на них подбородок.

— То, что должен был сделать с самого начала. Попробую смоделировать поведение Номада и вычислить, куда эта минматарская псина поволокла нашего неизвестного. И, шеф... Будь добр. Куафе мне не помешает.

URL
2015-10-14 в 18:05 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


Джейд уже и забыла, насколько безнадежное впечатление производят однообразные отсеки калдарских станций. Много лет прошло с тех пор, как чужие небеса, черно-синие, холодные и равнодушные, стали ее домом. Как небо Калдари не было раскрашено завихрениями туманностей, обычных в Империи, так и архитектура станции навевала тоску. Более того, после третьего коридора на капитана напало дурацкое чувство, сопоставимое с дезориентацией. Вот этот, скажем, блок: плотное матовое стекло из плексиглаза, отделяющее сотрудников корпорации друг от друга, светодиоды, тянущиеся по отсеку и пересекающиеся под исключительно прямым углом, одинаково серые клапаны дверей с синими индикаторами — они точно еще не были здесь? Единственное отличие от уже пройденных секторов — маркировка корпорации у главного входа в офис. Ну и, быть может, люди — Джейд хмыкнула, поигрывая с замком «молнии». Офисный планктон Калдари — все на одно лицо. Зализанные, безупречные и застегнутые на все пуговицы — тоска смертная. Как можно было не замечать этого и почему Адаму так нравится эта станция?

— Мы его так в жизни не найдем, — Джейд поправила микрофон приемника. — Прочесывать станцию можно сутками напролет.

— Да знаю я, — раздраженно отозвался советник с другого конца передачи. — Есть более эффективные предложения?

Джейд шумно вздохнула.

— И я о том же, — сказал Канаме. — Прочесывайте станцию. Ориентировки я разослал, может, кто-то его и видел.

Как игра в лотерею. Ханна потерла лоб, касаясь пальцами затейливых петель узора над правой бровью. Корпорация топчет этажи, а толку? Номад приметен, если бы кто-то заметил минматарца, на одной только роже которого написано все пиратское прошлое — уже сообщил бы. Такого пропустишь, как же.

В офисах на этаже спокойно, а Джейд впервые хочется увидеть хоть какой-то признак тревоги. Вот если бы та детеис тряслась, как припадочная, было бы ясно — суровая пиратская морда напугала секретаршу до темноты в глазах. Это был бы след — маленький, призрачный, почти ненадежный, но все-таки. Битое стекло, инфоблоки, рассыпанные по полу, шум и возгласы — да, все это, однозначно, было бы следом из хлебных крошек. Но станция хранила однообразное спокойствие, и привычная рабочая атмосфера жгла кулаки. Раздражало. Вот уж чего Джейд точно не могла предположить, так это того, что естественное течение жизни заставит ее напряженно скрипеть зубами.

— На этаже чисто, капитан, — отчитался Галлахер, вернувшийся с другого конца коридора. Джейд дернула бровью. — Не удивил, да?

— Абсолютно. Посмотри на них — никакого переполоха.

— В жизни не найдем, — эхом повторил Мэтьюз, и Ханна некрасиво поморщилась.

— Отставить нытье, сержант. В этой группе делать пессимистические прогнозы можно только мне, — Джейд зашагала к переходу на уровень ниже, не замедляя шага. Она поднесла коммуникатор к глазам. — Кан, скажи, что у тебя что-нибудь есть.

Молчание не добавило воодушевления. «Номад, чтоб его Спящие драли! — про себя выругалась Джейд, кривя губы. — Одно дерьмо от минматарских пиратов». Капитан обернулась, бросив короткий взгляд на топающую за ней группу. Десять человек из экипажа, которые не могут сделать решительным счетом ничего. Они прочесывают уровень за уровнем, опрашивают клерков и шатающихся пилотов, но это ни на шаг — ни на единый шаг! — не приближает их к Номаду. Чтобы поймать пирата, надо мыслить как пират, чувствовать как пират, быть пиратом. Джейд встряхнула копной медных волос. Номад не пойдет там, где полно людей — не станет привлекать к себе внимания. Он не воспользуется пропуском, чтобы попасть в закрытые сектора — терминал зафиксирует переход и оставит электронный след. Всегда есть лазейка, простой путь, спрятанный от поверхностного взгляда.

— Отсеки техобслуживания.

Джейд едва не подскочила.

— Что?

— Отсеки техобслуживания, — терпеливо повторил советник. — Единственное место на станции, которое не мониторят круглосуточно. И которыми пользуется только персонал административного центра.

— Мы когда-то использовали ходы, чтобы прятать товары между сеансами работ. Отдел безопасности пренебрегает проверкой, потому что коды допуска есть только у сотрудников станции.

В наушнике рассмеялись.

— Ставлю годовой доход на то, что ты получала допуск играючи.

Джейд усмехнулась, опуская взгляд. Замочек «молнии» стягивал полочки комбинезона так, чтобы открывать жадным чужим взглядам волнительную впадинку.

— Как конфетку у ребенка отобрать.

Смех на том конце оборвался покашливанием, голосами — чуть приглушенными, будто издалека. А потом Канаме вернулся на линию, сообщая уже серьезно:

— Уровень 87-д, Джейд. Рабочий вышел на связь с центром. Говорит, минматарец с ориентировки только что угрозами заставил его открыть ход.

— Плохой мальчик, — амаррка покачала головой, вызывая лифт. — Пора его отшлепать как следует.

URL
2015-10-14 в 18:06 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


Переходы технических отсеков оказались настолько низкими, что Джейд приходилось пригибаться, когда толстая вентиляционная труба проходила над головой. Она ожидала, что воздух здесь будет затхлым, пропитанным пылью и запахом металла — таким он, по крайней мере, был на тех станциях, которые она помнила. Темные и малоосвещенные космические пристани лоусека — анархия, разброд и отвратительная вонь там, где собираются люди. Только в двух местах можно было дышать, не беспокоясь за сохранность обонятельных рецепторов: в медотсеках и на технической палубе. Пыль или антисептик — лучший вариант, чем блевотина и застоявшаяся моча. На станции «Поксу Минерал групп» все иначе. «Еще бы, — про себя усмехнулась Джейд, переступая кабели, змеями вьющиеся по полу. — В хайсеке все иначе». Другие люди, другие порядки, другие правила. Жить здесь комфортно и безопасно, все необходимое — на расстоянии вытянутой руки. Капсулиры получают лучшее — про вечную грызню лоусека, когда даже спать приходится с пушкой в руке, Джейд с радостью бы позабыла вовсе, и все же иногда, мысленно возвращаясь в то время, когда она была совсем зеленой девчонкой, женщина тосковала по дикому куражу, пронизывающему бытие находящихся по ту сторону закона.

В лоусеке все было иначе. Да и она сама была другой.

— Я запустил инфракрасное сканирование отсека и нашел наших беглецов, — сообщил Канаме по каналу связи. — К блоку ведут два пути, рекомендую воспользоваться и тем, и другим.

— Предлагаешь загнать его?

— Предлагаю. — Джейд даже представила, как советник беззаботно пожимает плечами. — Сам виноват.

Капитан кивнула, запоздало сообразив, что Кан все равно не увидит жеста. Впрочем, кто его знает? Подчас мысль о том, что советник неустанно бдит за каждым, казалась ей не такой уж и бредовой — как иначе объяснить, что Канаме всегда в курсе всего происходящего?

— Галлахер, возьми ребят. Двигайте в обход, — распорядилась Ханна, потянувшись к поясу. Пускать в дело пушку ей не слишком хотелось, но если Номад не оставит ей выбора... Губы женщины изогнулись в ехидной ухмылке. Ему же хуже. Если дурной мальчик никак не желает усваивать уроки, которые корпорация терпеливо преподносит на блюдечке, стоит сменить тактику и применить силу.

Двигалась Ханна тихо, будто мягкие сапоги и вовсе неспособны производить шум. У бойцов, отправившихся с Галлахером, не было столь легкого шага — пожалуй, потому капитан и отправила их в обход: сама она успеет занять Номада чем-то более интересным, чем топот в коридорах. Джейд нырнула под кабели, свисающие из раскрытой трубы, пролетела сквозь переход и оказалась прямо перед автоматически распахивающейся дверью. Капитан вскинула пушку: спрятанный за свалянными дредами затылок Номада обнаружился впереди и явно не собирался никуда исчезать.

— Пушку на пол, Номад! — скомандовала Джейд. — И два шага назад, пока твои мозги не оказались на стенке.

Минматарец едва ли пошевелился, будто вовсе не расслышал приказа. Он возвышался над скорчившейся у его ног фигурой Доу, и Джейд видела странную иронию происходящем: она целится в голову Нуа, Нуа целится в голову их неизвестного. Только у Номада был выбор — ни Джейд, ни дрожащее существо, едва напоминавшее человека, такой роскоши не имели.

Он был напряжен настолько, что даже в скудном свете отсека Джейд видела, как налиты тугие канаты мышц на крепких плечах. Рука, стрелой опущенная вниз и сжимающая оружие, была тверда, будто ее выточили из камня. Номад не торопился — обернулся медленно, нехотя, не желая прерывать затянувшейся расправы, презрительно дернул губой и сплюнул. Под его ногой тихо застонал Доу; короткое движение — и мысок сапога больно врезался в живот.

— Номад!

— И что ты сделаешь? — процедил минматарец. — Пустишь мне пулю в затылок?

Джейд неопределенно повела плечом. Было бы неплохо.

— Пущу.

Пират гоготнул.

— Я бессмертен, тупая ты амаррская подстилка. Хоть изрешети — проснусь в клонилке, как ни в чем не бывало, натяну штаны — и все начнется заново. Так с какой радости я должен бояться пукалки, которую ты тычешь в мой затылок?

Джейд не опустила руки, даже не сменила позу. Холодные серые глаза буравили фигуру минматарца взглядом. В его позе читалась сила, уверенность, презрение ко всем и ко вся: к ней лично, к ее команде, к людям на станции, к порядкам и законам, принятым в этой части космоса. Он был, без сомнения, прав: бессмертные не боятся смерти ни в одном из ее обличий, они смеются ей в лицо, каждый раз ускользая из леденящих тело объятий. Смерть становится мигом, незначительным, блеклым, и вместе с тем, как обесценивается она сама, обесценивается и жизнь: чужая, своя — не все ли равно? Нечем дорожить, не о чем беспокоиться, если знаешь: в конце ждет вспышка света и новый виток жизни вместо небытия. Любая ошибка может быть исправлена, любое решение — изменено. Бессмертие, вечность — то, к чему человечество стремилось долгие годы; то, что заставляло пилотов-капсулиров раз за разом утрачивать человечность.

Carpe diem. Живи моментом, будь сейчас и не заглядывай вперед. Бессмертие уничтожило главный страх человека, главную причину изо дня в день взвешивать собственный выбор.

Или все-таки?..

Джейд торопливо прошлась кончиком языка по губам, покрытым темной, вишневой помадой.

— Пукалка, Номад, — нарочито ласково проворковала Джейд, — будет меньшей из твоих проблем.

Она выдержала паузу — больше для себя, нежели для Номада. Когда-то ей хорошо давался блеф. Самое время проверить, не растерян ли навык.

— Ты очнешься в клонилке, это ты сказал верно. Очнешься пристегнутым к медицинской капсуле наручниками и под конвоем. Потом тебя заберет Амаррская служба безопасности — ребята выставили неплохой счет за твою голову, и корпорация — единственное, что стоит между тобой и охотниками за головами. И на этот раз, уж я об этом позабочусь, тюремный корабль никто не собьет. Ты окажешься в Империи — знаешь, что там делают с каторжниками вроде тебя? Их не казнят, Номад. Казнь скоротечна, и смерть врага недостаточно удовлетворит Империю. Тебя посадят на виток, превратят в безмозглую поскуливающую псину — ты ведь этого так не хочешь, верно? Ты будешь лизать туфли тем, кого презираешь, будешь делать все, чтобы их ублажить. Умереть тебе дадут только тогда, когда ты перестанешь быть человеком и превратишься в биологическую массу. Оно того стоит?

Выдыхать приходится медленно, осторожно, неслышно. Джейд говорила с таким воодушевлением, что поверила бы себе сама. Решение о выдаче Номада властям все-таки должен принять Адам, и кто знает, что решит бессменный лидер? Зато если Этернусу надоест возиться с упрямым минматарцем, последний ощутит на собственной все прелести рабства.

Джейд бы не пожелала такой судьбы даже мужчине, посмевшему бросить на нее презрительный взгляд, но это будет не ее решение.

Рука Нуа дрогнула — или это только показалось?

— Сучий выродок меня предал.

— Он даже не может этого помнить. Человек, который тебя предал, подох где-то в дэдспейсе. Стоит ли пускать пулю в копию предателя, чтобы весь остаток жизни пресмыкаться перед теми, кого ты так ненавидишь?

Номад, похоже, задумался впервые за все время разговора. Пушка в его руке все еще метила в затылок Доу, но Ханне хватило беглого взгляда, чтобы понять: если ей хватит скорости и ловкости, она сможет обезоружить бывшего пирата быстрее, чем он что-то предпримет. Изменилась и поза: какая-то расслабленность смутно угадывалась в линии плеч. Номад хмыкнул, прочистил горло и повернулся к ней вполоборота.

— А что, если я просто пришью сначала тебя, а потом его? — он дерганным кивком указал на Доу, а затем рука взметнулась вверх, меняя цель. — Знай свое место, женщина, и не стой у меня на пути.

Джейд даже не успела испытать того самого напряжения, когда противостояние отдается в каждой клетке наэлектризованного, готового реагировать тела. Она не успела ни подосадовать на такое развитие событий, ни испугаться — только машинально скрипнула зубами. Бахнуло. От громкого хлопка Джейд вздрогнула, а потом Номад перед ее глазами затрясся и упал навзничь.

Во втором проходе, настежь распахнутом, стоял всклокоченный Мэтьюз, и в руке у него дымился шокер.

URL
2015-10-14 в 18:06 

Itami Kaname
Вечное нервное шакалье хихиканье и бряцанье когтей по клавиатуре... (с) L.Sid
***


Флот возвращался домой. Огромные темные баржи неторопливо вползали в док, и синеватые лучи прожекторов выхватывали из черноты ряды неустанно работающих в боках корпусов поршней. Флот возвращался домой. Ночная смена подошла к концу, и пилоты-шахтеры, уставшие от долгого бдения среди серых глыб космического льда, торопились оказаться в тепле и незыблемости станции. Тяжелые буровые корабли стыковались к шлюзам; грузовые дроны, доселе спящие, приходили в себя, встряхивались, совсем как люди, и спешили к новоприбывшим: трюмы барж полны, и ценные ресурсы, вырванные сияющими лазерами из нутра зависшей на орбитах небесных тел породы, нужно упаковать и разместить на корпоративных складах до того времени, пока их дальнейшая судьба не будет решена.

Канаме смотрел на ровный строй вернувшихся из-за смотрового окна. Кружка с горячим куафе обжигала узкие ладони, и он то и дело отрывал пальцы от гладкой керамической поверхности, едва заметно морщась. Громадная «Орка» вошла в док последней. Длинное плоское тело корабля с величавой ленцой преодолело последние метры до шлюза и застыло в неподвижности, и лишь вспыхивающие бортовые огни сигнализировали о жизни на борту. Пара часов затишья: пилоты, окончившие смену, разойдутся по жилым секторам станции, чтобы напитать уставшее тело едой и сном; другие примут эстафету и выдвинутся в новый рейс, и снова лазерный бур будет крушить мощные, непоколебимые астероиды, поднимая клубы космической пыли. Этот цикл повторяется снова и снова, будто сердечный ритм; что ж, подумал Канаме, не такая уж и дурная вышла аналогия. Сколь неприметным бы ни казался труд добытчиков, именно они созидают прочную базу для финансового благополучия корпорации. «По крайней мере на оплату аренды точно наскребем», — про себя усмехнулся ачура.

— Я, это... Хотел поблагодарить.

Обернувшись, советник увидел топчущегося на пороге Доу — или Такешейры, Кан так и не решил про себя, как его называть. Типично минматарское лицо, круглые глаза, тонкий нос с трепещущими крыльями — гость, так и не получивший имя, определенно был похож на Кассио Такешейру, но вряд ли оставил в себе хоть толику себя прежнего. Канаме лишь изогнул бровь в безмолвном вопросе — Доу кашлянул и продолжил.

— Адам сказал, что вы договорились на мой счет.

Советник пожал плечом — мол, пустяки, ничего особенного.

— Перед вами целая вселенная, мистер Доу, нужно же с чего-то начинать. А Уиллу давно нужен был помощник. Мужик он хороший, а друг вам не помешает.

Канаме бросил еще один взгляд в доки: от шахтерских барж отстыковывались капсулы, и платформа заполнялась людьми. «Харон» Большого Билла покоился в тени, темный и покинутый ровно до того мига как экипаж заступит на борт. Советник опустил кружку, наполовину полную, на стол и взял с края приготовленный заранее инфоблок, пробежался глазами по первым строкам на дисплее, будто проверяя, тот ли взял.

— Я взял на себя смелость оказать еще одну услугу. У меня нашлась пара знакомых... — Канаме потер переносицу и протянул инфоблок Доу. — Они не слишком афишируют свою деятельность, но будут рады помочь общим друзьям. Ваше лицо может показаться кому-то знакомым, а данные в базе могут навести на след охотников за головами, которые не слишком вдаются в детали и спрашивать о сохранности памяти не будут. В общем, услуги пластического хирурга и первоклассного хакера вам пригодятся. Это не гарантирует полной безопасности, но, чтобы раскопать ваше пришлое, придется здорово потрудиться. На инфоблоке найдете ордер на денежный перевод. Вам останется только вписать имя. Не то чтобы сумма была уж очень впечатляющая, но на первое время хватит.

Доу принял инфоблок нерешительно. Его руки не тряслись, хотя Канаме ожидал и такого, однако взгляд растерянно бегал по комнате, будто не зная, на каком предмете остановиться. Он взвесил тонкую легкую пластину в руке, ощупал края — происходящее едва ли казалось реальным. Он немного видел с тех пор как пришел в себя, но чутье подсказывало, что не каждый протянет руку в мире, называемом Новым Эдемом.

— Не знаю, как вас благодарить.

Советник потянулся.

— Просто воспользуйтесь шансом начать все заново. Не обязательно скучно и правильно, если что.

Доу кивнул с такой уверенностью, с которой люди решают что-то про себя. Он хотел было протянуть руку для пожатия, но будто осознал нелепость жеста и отдернул ее посреди пути, встряхнул кистью. «Ну, я пойду?» — вопрошали круглые глаза минматарца. Было странно ощущать себя здесь должником и в то же время знать, что никому, кроме самого себя, ты не должен — никто другой не придет и не спросит. Человек напротив вручил путевку в жизнь, и это — точка. С этого самого мига Доу сам по себе, и ни корпорация, ни кто-либо другой больше не станет за него отвечать. Поток холодного очищенного воздуха обдал лицо. Новый огромный мир цветет там, за створками дока, и его дыхание касается хрупкого тонкого тела, страхом пробирая до самых костей.

— Джон, — выговорил минматарец, когда Канаме вернулся к созерцанию барж. — Кажется, мне стало нравиться это имя. С фамилией сложнее.

— Шепард, — не поворачивая головы откликнулся советник. — Хорошая фамилия. Сильная. Сила вам пригодится.

— Я подумаю.

Это были последние слова, который человек, бывший когда-то Кассио Такешейрой, произнес в офисе «Ледяных стражей».

***


Последние дела были улажены. Имущество, выданное корпорацией, вернулось на склад, и все нажитое за время службы в корпорации легко уместилось в паре сумок, уже доставленных на борт пассажирского судна, да рюкзаке. Брайс только покачал головой, забрасывая сумку за спину. Корпорация предоставляла все: от жилья до вооружения, а сам он никогда не стремился обрасти вещами. Комната в жилом отсеке никогда не казалась ему домом — всего лишь место, где можно пробыть несколько часов перед новым рейсом, выспаться и привести себя в порядок. В вылизанной, едва ли не стерильной комнате не сохранилось никакого отпечатка бывшего владельца. Мэтьюз оглядел напоследок безликую секцию и решительно опустил ключ-карту в разъем. Ощущение, будто его никогда здесь и не было, не покидало молодого мужчину. Что будут помнить о нем «Ледяные стражи»? Что он будет помнить о времени, проведенном здесь?

Образ, возникший перед глазами, Мэтьюз погнал прочь. Воображение рисовало слишком призрачно и зыбко, чтобы утолить томящую грудь жажду. Оставалось еще одно дело, последнее, необязательное.

Поставить точку. Он уже отказался от своего места в корпорации и на корабле, и прощание должно быть последним шагом на пути к чему-то новому.

Джейд расхаживала взад-вперед по тянущейся над «Легионом» платформе. Тяжелые ботинки громко чеканили каждый шаг. Там, на мостике, она казалась недосягаемой и столь же холодной, сколь красивой. Комбинезон цвета хаки, обтягивающий фигуру, волна огненно-рыжих волос, гладко забранная в хвост — сколько раз он видел ее такой?

— Пришел попрощаться, капитан.

Она склонила голову, потерла затейливый узор на лбу и только тогда посмотрела вниз. Спускалась Ханна неспешно, и каждый шаг заставлял Брайса все больше жалеть о принятом решении. Галактика — огромное место; когда дороги расходятся, наивно рассчитывать, что они сойдутся вновь.

— Тогда позвольте последний совет, Мэтьюз.

Он лишь кивнул и тут же пожалел об этом. Ладони, одновременно сильные и изящные, легли на его плечи, женщина подалась вперед, и вся решимость Брайса ухнула вниз. Джейд его поцеловала: коротко, почти целомудренно. Это врезалось в память больше, чем все обжигающие поцелуи, которые они разделили до этого.

— Не тратьте время. Ни на дела, в которых не чувствуете себя важным, ни на женщин, которые в вас не нуждаются.

Слова не оборвали цепей, не разрушили связи. Брайс отступил назад, а может, это отстранилась Джейд. Молодой мужчина отсалютовал, развернулся и бодро двинулся прочь, обещая себе ни разу не обернуться.

— Вот представь: увидишь его лет эдак через дцать, возмужавшего, заматеревшего и все такое. Не пожалеешь?

Джейд прыснула.

— Самая большая чушь, которую я от тебя слышала.

Советник, легко перескочив через ступеньки, поравнялся с женщиной. Она на него даже не взглянула.

— Говорят, ты пожертвовал несколько тысяч нашему неизвестному. Благотворительность? Это на тебя не похоже.

— Особые обстоятельства. Не каждый день человек начинает новую жизнь. В конце концов, — ухмыльнулся Канаме. — Вселенная дала парню второй шанс. Кто я такой, чтобы спорить со Вселенной?

«Не каждый», — Джейд отвела взгляд от удаляющейся фигуры Мэтьюза. Кто-то сбрасывает груз привычного течения лет самостоятельно, продирается сквозь известное, как сквозь терновник, и идет к новому сам. Кто-то обретает там, где теряет. Жизнь — достаточная плата за очищение от грехов. Целый ворох уникальных воспоминаний, личность, взращенная неповторимым опытом - это все исчезло в один миг, прошлое схлопнулось, как воронка нестабильной червоточины, поглотив бремя прожитого. Второй шанс обходится дорого, но стоит того.

Космос за стенами станции безмолвствовал, и за непроницаемым, плотным покровом черных небес колко светили далекие звезды.

URL
     

Subspace

главная